С недовольной капризной миной она позволила усадить себя на диван.

«Да уж, все, конечно, здорово. Он милый и нежный, но такое впечатление, как будто ноги тебе целует гиена. Может в миг оттяпать по самое «ой». Хватит нежностей, лучше вернуться на нейтральную территорию».

Она продолжала наступать:

- Что ж, раз вы не дали мне уйти, я требую объяснений. С какой стати вам вздумалось, что у меня может быть что-то общее с подобной женщиной?

- Да я просто не знаю, кто она! Клянусь, знаю только имя и то, что она просила передать вам привет. Виноват, не знал, что вы с ней в ссоре.

Сима гневно фыркнула и рванулась прочь. Опять пришлось удерживать ее с немалой силой.

- Маленькая рыжая тигрица! -шепот был уже чересчур страстный.

«Пора выбираться из ситуации! Иначе сейчас дедушка полезет целоваться», - подумала Серафима, отчаянно прикидывая пути к бегству.

- Да кто она, в конце-то концов, эта страшная Лидочка?

- Вы что, действительно не знаете?

- Клянусь! И говори мне «ты».

- Что-о-о?

- Пожалуйста… И к черту Лидочку! Есть мы с тобой, малышка, и нам надо срочно что-то делать с нашими отношениями…

- Пустите меня!

- Ни за что… Иди ко мне, тигренок…

«О, как же ты мне надоел, старая плесень!» - устало подумала Серафима, пытаясь разомкнуть слишком крепкие объятия:

- Пусти-те!

- Никогда…

- Вы за это поплатитесь, обещаю!

- Плевал я на твоих министров!

«Ну вот! По крайней мере, довольна останется… Алла… Вот тебе напоследок, старый невежа!» - и, понимая, что партия проиграна, она от души тяпнула противника зубами за хрящеватое ухо.

* * *

Мафиози был счастлив. Разумеется, у нее не было и не могло быть ничего общего с той дешевой дрянью в копеечных изумрудиках! Как он мог купиться? Симочка. Симочка. Оказывается, она на целых семь лет старше своей «лучшей школьной подруги Лидочки Серовской»! Вот оно как! Ну, за спектакль-то та ответит, это само собой. Но с другой стороны, не так уж и плохо в его возрасте пережить все так же бурно, как в юности. Все эти сладкие и горькие муки. Он ведь думал, что это уже недоступно, и, что там скрывать, завидовал молодым. А теперь вот есть Симочка…

Оказывается, и у этой гордой дворяночки свои комплексы. Боялась признаться, что ей уже сорок. Глупенькая. Сорок - это очень мало. Это еще девочка. Его девочка. Симочка. Судьба все-таки у каждого есть. Он - Алексей, и она - Алешина! Выходит, судьбой назначенная. А теперь будет Померанская. Скажут, что старик сошел с ума. Ну и пусть говорят. Он имеет право на свою долю счастья. Последняя любовь. Прямо Тютчев какой-то!

* * *

- И теперь старый мафиози тебе целыми днями читает Тютчева? -Тамара не верила своим ушам.

- Не целыми. Знаешь, он еще кое в чем ого-го!

- А ты?

- А мне вообще-то, честно говоря, этот пыл даже как-то в тягость. Я его боюсь до ужаса. Но то, что я вляпалась и живой уже не выберусь, это ясно как божий день. Не он, так из-за него. Конец мне один.

- Подожди, не каркай.

- Томка, он был женат дважды или трижды. Кто сейчас слышал о его женах? Где они?

- Может, на Канарах, с высоких скал в океан поплевывают.

- Или в Подмосковье раков кормят…

- Сима, в принципе, все ведь идет так, как надо, верно? Так что подожди паниковать.

- Подожду, -Сима была непривычно покладиста. - У тебя-то как с твоим?

- Тоже как в сказке. Только сказки у нас с тобой, Симка, какие-то страшненькие, все про Змея Горыныча да про Кощея Бессмертного. Уж и не знаю, который из двух чудищ милее будет. Где девочки?

- Знаешь, Алла пропала.

- Как?!

- Ну не совсем. По ночам она дома, к телефону подходит, а вот днями где-то пропадает.

- Не где-то, а как пить дать, своего Волынова пасет.

- Может быть. Ох, Томка, чует мое сердце, и эта допасется, как мы с тобой. Пастушки хреновы!

- Хорошо, хоть с Алибабаевной хлопот никаких. Залезет в свою щелку и сидит, как таракашечка. И не гложет ее мечта об отмщении мужикам за поруганную молодость.

19. Такая профессия

Время - вещь абсолютная. Хотя, когда солнце так слепит и хочется пить, секунда кажется вечностью. Секунда - это много. Слишком много. Нужны доли секунды. Если руки партнера в заданную долю секунды не придут в заданную точку пространства - партнерша упадет.

Она все поняла. Потому что там, под куполом, секунда - это тоже целая вечность. Целую вечность он смотрел в ее глаза, после того как предал ее. Она все поняла и не стала бороться. Падала обреченно, не пытаясь сгруппироваться, хотя случались и прежде падения. А может - оцепенела от его предательства. Вывих - вот максимум, что могло с ней случиться. Ерунда, легкая травма. Пропустить несколько, всего несколько выступлений, вот что требовалось. Но ее лонжа - прозрачный страховочный трос - оказалась незакрепленной, и когда Ирка начала падать, лонжа не натянулась, а свободно заскользила вслед за нею. Глухой удар. Маленькое переломанное тело лежало внизу, словно игрушечное. Почему-то подумал - насмерть. Спустился и сел на барьер. Над Иркой все столпились, а он не подошел. Вот сейчас кто-то первый крикнет:

- Убийца!