Работники снаружи по команде отпускают концы, и дирижабль медленно взмывает в синь небес. Метров через сто подъем почти прекращается. По идее, еще полсотни метров мы понемногу наберем. Водорода не так много, да и балласт пока в полной неприкосновенности.

– Курс – на Санкт-Петербург! – немного торжественно – ритуалы играют немалую роль в любой службе – объявляю я.

Становлюсь на горизонтальные рули. Бекетов уже застыл у вертикальных. Разворачиваем воздушное судно. Мельком думаю: хорошо лететь вдоль размеченной трассы. В иных ситуациях бывало несколько раз, что умудрялись заблудиться. Не сильно, но все-таки…

Дизель мерно тарахтел. В свете поломки другого двигателя невольно возникал вопрос: а этот еще сколько протянет? Нам бы еще лет пять. Ладно, военное применение. Однако частенько требуется быстро перебраться в места более-менее отдаленные, а иных средств, кроме дирижабля, не имеется.

Сверху видно все. Например, что местами толпы народа ведут подготовительные работы. А местами вдоль грядущей дороги нет ни души. Как и должно быть. Не всю же насыпь делать одновременно! Сколько народа потребуется на тысячу километров? И где его взять?

А вот и Санкт-Петербург, фактическая столица империи. Еще немного, и буду дома. Супруга, дети…

Причальная мачта, ждущие нас коляски – электромобиль, конечно, престижно, но на самом деле какого-то выигрыша в скорости он не дает. А по центральным узким улочкам старой Риги на нем вообще ездить неудобно.

Мысли об ерунде оставили меня моментом, едва встречающий нас Ягужинский бросил одно зловещее слово:

– Война!

– С кем?!

– Только что пришло сообщение с юга: татары попытались взять Акманайские позиции. Воспользовались бурей и под ее прикрытием атаковали стены. Местами сумели перебраться, но были отбиты с потерями.

– Потери хоть чьи? – я уже понял, что штурм был отбит, а первоначальная тревога вызвала к жизни привычное зубоскальство.

– Татары потеряли много, – дипломатично ответил Ягужинский. Затем был вынужден признать. – Мы тоже. Схватка была рукопашной, а там…

Разумеется. Махать саблями татары умеют. Добавить темноту, неизбежную сумятицу… Ничего, главное, что позиции удержали. Следующий штурм отбить будет легче. За счет огневого превосходства.

А вот что плохо, теперь Порта обязательно поддержит вассалов и ввяжется в свару. Это не обреченный изначально бунт Булавина. Это уже всерьез.

Как не хотелось влезать в крупную войну! Тут дел по горло, а вместо этого… И противник грозный, что бы ни говорили.

Только все решено без меня. Кысмет, как говорят татары. Судьба…

8. Война

Войны века восемнадцатого, да и последующего девятнадцатого тоже сильно отличаются от войн века двадцатого. Огромные расстояния, которые приходится преодолевать своим ходом, сильно меняют общий темп. Особенно это касается начала кампании. Пока войска развернутся и выдвинутся ближе к противнику, пока будет налажено едва не самое главное – снабжение, проходит столько времени, за которые во Второй мировой некоторые весьма крупные по территории и мощи страны успевали понести полное поражение.

Есть в том и недостатки. Затерянным пограничным гарнизонам помощи приходится ждать очень долго. Зато есть и достоинства – осаждающие подтянут тяжелую артиллерию тоже не скоро, и еще вопрос, кто же окажется быстрее.

Вообще, развертывание длится настолько долго, что порою не требуется заранее составлять план кампании. Все равно успеешь сделать это, пока полки упорно двигаются по немногочисленным дорогам к границам. Да и само выдвижение кажется простым лишь в глазах сугубо штатских людей. На деле войсковые марши – целая наука. Точный расчет пропускной способности дорог, выносливости людей, возведение в случае необходимости мостов и мостиков, определение мест привалов и дневок, организация воинских складов, или, как их принято называть, магазинов, снабжение боеприпасами, продовольствием, амуницией, да мало ли еще чем?

О тактике думают лишь дилетанты. Профессионалы думают о снабжении.

И конечно, нависала мысль о приближающейся зиме. Конец лета – не лучшая пора для начала кампании. Пока войска будут в пути, нагрянет осеннее бездорожье, темп продвижения сразу замедлится, а там настанет время уходить на зимние квартиры. В степях зимой не повоюешь. Даже дров для обогрева не найдешь. Армия растает от болезней, даже не успев ввязаться в бой. Так что основные события поневоле грядут лишь следующей весной, не раньше.

Точно так же обстоят дела с флотом. Прежде чем вывести корабли в море, необходимо сделать столько дел, опять-таки во многом связанных со снабжением, что ни о каких внезапных ударах речи быть не может. Разве что морякам полегче. Им хоть не надо мерять версты на своих двоих. А верст тех порою даже не сотни, а тысячи.