Читаем Шаги Командора полностью

Потому какие-то отголоски моих методов попадали в иные европейские армии. Но секретов здесь быть не могло. Ладно, пока я готовил к боевым действиям одну роту, еще можно утаить подготовку солдат, без особых проблем – одного полка, а вот целой армии…

Самое главное проходили на службе лишь избранные. Гвардейские егеря и их охотничьи команды. Там спрос к офицерам был иным, и кого попало не брали. Но егеря имелись и в штатах обычных армейских полков, и эта часть службы секрета не представляла. Особого секрета.

Хотя какие секреты у стрелков? Стреляй редко да метко, умей прятаться, ибо в стоячую мишень противнику попасть легче.

О егерях Фридрих меня и расспрашивал. Еще – о роли стрелков в бою, о соотношении их с линейной пехотой и гренадерами, о штурмах крепостей. Интерес у наследника был неподдельный. Да и знал он весьма немало для своих молодых лет. Причем знания не ограничивались одной лишь тактикой. Нет, наследник стремился уяснить всякие мелочи формы и почему мы решили ввести ту или иную деталь одежды, особенности быта, условия службы, довольствия войск. В нынешние времена люди взрослеют рано, не то что в мои, когда многие так и остаются великовозрастными детьми едва ли не до зрелого возраста.

Непонимание рождалось в другом. Армия Пруссии, как практически все европейские армии, была наемной. Не совсем в старом понятии, когда наемные отряды могли покинуть поле боя, например, из-за невыплаты жалованья. Нет, дисциплина была гораздо суровей, чем в наших войсках, пополняемых рекрутскими наборами. Палки капрала солдат обязан бояться больше, чем неприятеля. Кажется, такой принцип господствовал здесь. У нас тоже имелись палки, и наказания за преступления воинские порою бывали весьма суровы. Любая армия в любые времена базируется на дисциплине, и у начальников есть власть наказания.

Только одно дело – рекруты, попавшие по набору. Да, нелегко на всю жизнь покидать дом, осваивать нелегкую солдатскую науку. Однако кто-то обязан защищать страну, веру, трон. Наш афганский лозунг: «если не мы, то кто же?» в полной мере применим и к ним. И иное дело – всякий случайный люд, который вербовщики всеми неправдами заманивали в казармы, сулили золотые горы, заставляли подписать бумагу. А подписал – и все. Жалованье, весьма небольшое, получать будешь, но себе уже не принадлежишь. За дезертирство, за непослушание кары вплоть до смертной казни. А уж всяких по́рок…

Не утаить было и нашу тактику. Разгромленные нами шведы должны были запомнить колонны к атаке вместо привычных линейных построений. Но тут Фридрих возражал, хотя его аргументы я знал заранее. Развернутые в линию батальоны гораздо лучше были приспособлены для ведения огня. В колоннах весь упор делался на решительном штыковом ударе, а вот дать залп фактически могли лишь две первые шеренги. Остальные не видели на поле боя ничего, кроме спин товарищей. Пруссак пытался мне втолковать, что это именно я сделал упор на огневом превосходстве, введя егерей, и вообще, при эффектном огне штык практически не нужен. Врага необходимо атаковать, стреляя на ходу, а там он сам побежит, не доводя дело до рукопашной. Штык – уже крайний случай. Если не остается иного выхода.

В принципе и в глубине души я был согласен. Да и методы моей войны были элементарны и созвучны идеям молодого принца. Врага лучше расстрелять, как это будет происходить позднее в последующих войнах. Но штуцера все еще были достаточно дорогим оружием, скорострельности им не хватало, вооружить всю армию нам было не по карману, а залповый огонь фузей больше давил на психику врагу, чем наносил супостату реальные потери. Если не брать стрельбы вообще в упор, однако противник ведь тоже огрызался, а не изображал живые мишени. Пока, на мой взгляд, оптимальным было сочетание огня и штыкового боя.

Горе той пехоте, которая хоть раз допустит, что ее штык может обмишулиться!

Много расспрашивал Фридрих об артиллерии. Но тут уже я говорил не все. Как, впрочем, не все я говорил о некоторых специфических особенностях егерской подготовки. А вот ракеты, о которых немцы были наслышаны от разбитых шведов, вызывали некоторое недоумение. Они же били по площадям, следовательно, наличествовал большой расход боеприпасов. Дорогое оружие для небольшой и не слишком богатой страны, где расходы на содержание королевского двора тяжким бременем ложатся на все население.

На население наследнику было плевать точно так же, как родителю, однако он считал, что сбереженные за счет отказа от пышности деньги могут пойти на более важное дело.

Усиление армии.

Наконец младшего Фридриха забрал от меня Петр. Они должны прийтись друг другу по нраву, русский император, не терпящий бездельников и многое умеющий делать собственными руками, и прусский принц, который тоже не чурается физического труда. В добрый путь! Дружба монархов – залог мирного сосуществования их государств. Нам с немцами делить нечего. Их территории нам не нужны, им пока не требуются наши. А вот сильный и дружелюбный сосед – это в интересах Пруссии.