Читаем Север Северище полностью

 Пустынножителя, бесхозного человека, похоронили. У него не было родных, чтобы предъявить иск убийце, которого лишь перевели в другой район на ту же должность. А через неделю приехавший в Советский Кирей Трофимович Коровин встретился с Павлом Котовым и передал ему записи, сделанные собственной рукой погибшего, и фотографию похорон отца анахорета. Нашел их в избушке несчастного.

- Вам это может пригодиться, как мне кажется, - сказал он. – Некоторые факты, что могут потребоваться мне, я переписал.

 Узнав о подготовке этой рукописи, Павел Котов передал их автору, своему «доброму приятелю», каким был для Пушкина Евгений Онегин. Пусть же теперь страницы романа хранят текст, созданный, выражаясь опять же слогом вечно незабвенного Александра Сергеевича, «в глуши лесов сосновых».

 ТЕТРАДЬ СЕРЕНИ ПРОРОКА

 Я, Филиппов Иван Иванович, появился на свет 8 сентября 1939 года в Ленинграде. В деревне Лопотухе, недалеко от пушкинского Михайловского, родились мои отец Иван Трифонович и мать Ольга Христофоровна Филипповы, в тысяча девятьсот седьмом году. Русские. Члены партии с 1926 г.

 Отец в 1936 г. окончил Ленинградский политехнический институт им. М. И. Калинина. Трудовую деятельность начал в 1923 г. рабочим на текстильной фабрике. В 1926-1927 гг. на комсомольской работе, затем учился. С 1936 г. на инженерно-технических должностях на бывшем «Красном путиловце», ставшем Кировским заводом; в 1939-1940 гг. секретарь его парткома. С 1940 г. секретарь Кировского райкома ВКП ( б ) Ленинграда, вскоре – секретарь горкома партии. С 1944 г. в аппарате ЦК ВКП ( б ). В 1947-1949 гг. сначала второй, а затем первый секретарь Краснопресненского райкома партии города Москвы.

 Мама по профильному образованию учительница. Преподавала физику и математику. Трудилась в районо и гороно, комиссариате просвещения.

 Мы, Филипповы, пережили вместе со всем населением северной столицы жуткую девятисотдневную блокаду, а спустя четыре года после войны – страшную семейную трагедию. Начались ужасные репрессии против коммунистов Лениграда и области, а также выходцев из них во всем Советском Союзе. Возникло так называемое «лениградское дело», а точнее его следовало бы назвать «русским делом». Только расстреляли около двухсот, тысячи посадили, отправили в лагеря, в ссылку, сняли с работы – в основном представителей самого многочисленного этноса: в высших эшелонах власти и на местах. Лучших партийных, советских, хозяйственных, военных кадров времен Великой Отечественной войны и восстановительного периода. Среди них – председатель Госплана СССР, заместитель председателя Совета Министров СССР, член Политбюро ЦК ВКП ( б ) Н. А. Вознесенский, член Оргбюро, секретарь ЦК А. А. Кузнецов ( первый секретарь Лениградского обкома и горкома партии в 1945-1946 гг. ), председатель Совета Министров РСФСР М. И. Родионов, кандидат в члены ЦК, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП ( б ) П. С. Попков, второй секретарь Ленинградского горкома Я. Ф. Капустин, председатель Ленинградского горисполкома П. Г. Лазутин. Помимо Москвы и Ленинграда, массовые аресты руководящих русских людей прошли в Крыму, Рязани, Ярославле, Мурманске, Горьком, Таллине, Пскове, Новгороде, Петрозаводске…

 Моему отцу предложили застрелиться самому. Тогда, мол, похороним с почетом и детей не бросим: вырастим, дадим образование, получат специальности в соответствии со склонностями. Он так и поступил. Гроб родителя на фотографии, которую храню, утопает в цветах. Мать не перенесла его смерти, умерла от разрыва сердца.

 Я имел старших брата Сидора и сестру Татьяну, младший братишка Сережа умер в грудном возрасте в период блокады. Время сначала разбросало меня, Сидора и Таню в разные стороны, а теперь я остался один на свете. За плечами детдом на Урале, техникум, два года института, должность главного инженера на элеваторе им. А. Д. Цюрупы, что стоит на второй Сокольнической улице в столице. А потом три года сидел без приговора. «За язык». То есть пытался разобраться в подлинных причинах гибели отца, его товарищей, вообще русских руководителей фронтового поколения. Мой «фонтан» решили заткнуть, изолировав от общества. Отстали лишь после июньского ( 1957 г. ) Пленума ЦК, когда Г. М. Маленков был выведен из состава Президиума ЦК, самого ЦК и направлен на работу директором Усть-Каменогорской ГЭС и Экибастузской ТЭЦ. Ведь именно он готовил истребительные документы «ленинградского дела», делал обоснования репрессий против победителей, доклады, а затем уничтожал следы своего каннибальства. Конечно, следил, чтобы такие, как я, помалкивали.

 Мне осточертело всегдашнее негодяйство, потому и оказался в тайге «сам с собой». Пусть сумбурно, но запишу то, что удалось узнать о крайней жестокости притеснителей моего народа. Буду фиксировать на бумаге приходящие в голову думы, так или иначе связанные с самоубийством отца, смертью матери, потерями братьев и сестры, отвратительным опытом репрессий двадцатого века на нашей Родине, разгромом семей вообще, демографической деградацией.