Читаем Сети лжи полностью

Но нет, ничего такого не будет. Потому что я невиновен. Все это какая-то ужасная ошибка. Бен даже не…

– Мистер Линч?

Я вздрогнул от голоса Нейлора.

– Мистер Линч, вы понимаете, в чем заключаются ваши права?

Я заторможено кивнул.

Нейлор протянул руку в стерильной перчатке.

– Ключи от машины, пожалуйста.

Звуки и реальность кухни вернулись. Я увидел застывшую Мел: она все еще сжимала мою руку, словно хотела удержать силой своего отчаяния.

Нейлор забрал у меня ключи от машины и передал их детективу Редфорд. Когда мы вышли на улицу, там уже собралась толпа зевак: соседи, прохожие. Соседка из дома напротив, та, что время от времени просила нас посидеть с ее детьми, стояла в дверях и наблюдала за происходящим, не отрываясь от телефонной трубки. Фигура другого соседа, тихого вдовца, виднелась за занавесками на окнах его гостиной – он тоже следил за суетой полицейских. Я кормил его кошек, когда он уезжал навестить внуков.

Несмотря на мои возражения, Нейлор настоял, чтобы на меня надели наручники. Какой-то подросток снимал на мобильник, как меня выводят из дома и сажают в полицейскую машину. Это был десятиклассник из Хэддон-парк, и я задумался, сколько ему понадобится времени, чтобы выложить это видео в «фейсбуке». Если бы они не были уверены в моей виновности, без наручников можно было бы и обойтись.

Пока в Килберне меня оформлял сержант, попросив вынуть все из карманов, Редфорд молча стояла рядом. Все вещи из моих карманов были упакованы в прозрачные пластиковые пакеты: два мобильных телефона – мой и тайный телефон из сумочки Мел, кошелек, ключи, шариковая ручка, несколько монет. Я расписался на бланке, и пакеты заперли в сейф за стойкой дежурного.

Сержант дал мне на подпись еще два бланка. На первом были мои данные, контактная информация и пометка о состоянии здоровья. На второй информированное согласие на сдачу отпечатков пальцев и образцов ДНК. Я не совершал ничего противозаконного и тем не менее уже ощущал себя наполовину преступником. Теперь в системе есть все мои данные, навсегда, и все готово к тому, что в будущем я преступлю закон. Я подписал бланки, сержант медленно и тщательно снял отпечатки моих пальцев. Потом отвел меня в комнату, где другой офицер взял мазки изо рта для ДНК теста: провел ватной палочкой с внутренней стороны левой щеки, потом с правой и плотно закупорил пробирку. Потом все в точности повторил еще один полицейский.

– Зачем делать это два раза? – спросил я у второго офицера, он выглядел так молодо, что на улице я принял бы его за старшеклассника.

– Один рабочий образец, другой – контрольный. Они должны совпадать, чтобы мы были уверены в результатах прежде, чем вносить их в базу данных. Вроде как резервная копия.

– На случай ошибочных результатов?

Он покачал головой:

– Скорее для юридической надежности. Анализы суперточные, если уж результаты совпадают, то совпадают. ДНК не врет, – он взглянул на меня, – чего нельзя сказать о людях.

Редфорд провела карточкой по считывателю у металлической двери и провела меня вглубь участка, в маленькую комнату для допросов. Комнатка была меньше и еще более обшарпана, чем та, где мы общались вчера. Я остался один. Ни кофе, ни чаю мне не предложили.

Прошло сорок минут.

Сначала вернулась Редфорд с ноутбуком под мышкой и непроницаемым выражением на лице. За ней вошел Питер Ларссен и сел рядом со мной, распространяя запах лосьона после бритья. Последним появился Нейлор, узел галстука ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, в руках папка. Вид у него был весьма пакостный.

Ларссен попросил у детективов переговорить пять минут наедине. Когда полицейские вышли, я рассказал о тайном телефоне Мел, с которого она звонила Бену, и о том, что сдал свой, когда меня арестовали.

– Пусть люди Нейлора проверят этот телефон, наверняка он поможет обнаружить Бена.

– Обычный телефон вашей супруги они тоже заберут.

– Хорошо, зачем?

– Когда вы вчера договаривались о встрече с Беном в торговом центре, он присылал сообщения на этот телефон. Возможно, получится извлечь какие-то полезные данные.

После этого Ларссен сделал несколько пометок в блокноте, надел колпачок на ручку и заговорил тихо и быстро, объясняя мне, как себя вести на предстоящем допросе: он будет оценивать все вопросы, я могу отвечать и вообще говорить, только если адвокат даст понять, что можно это делать. Все ответы должны быть короткими, только по сути заданного вопроса. Исключений быть не должно. Вести себя следует спокойно и вежливо, на подначки не реагировать, новых предположений о том, где может быть Бен, не выдвигать. «Это их задача его искать, а не ваша», – сказал он с нажимом. И главное – ни слова о моих личных отношениях с Беном, Бет и собственной женой.

Инструкции казались логичными и понятными.

– Но я все равно не могу понять.

– Чего? – переспросил Ларссен.

– Почему они так быстро переключились на меня? Что у них за улики такие, чтобы меня арестовывать?

– Вот сейчас мы и узнаем, Джо.