– Это тоже полицейские, дружок. Пойдем.

Я вынул его из кресла и поставил на тротуар. Когда мы подходили к крыльцу, в дверях показалась женщина-криминалист в полном защитном облачении: комбинезон, перчатки, маска, бахилы, – будто вышла из логова маньяка-убийцы. В прозрачном полиэтиленовом пакете для вещественных доказательств она несла какой-то предмет. Это был мой ноутбук.

– Погодите! Это мой компьютер! Что вы делаете?

Я попытался остановить ее, но она указала себе за спину. Я заметил в холле детектива Нейлора. Он стоял, скрестив руки на груди, и разговаривал с Мел.

– Приказ начальства. Разбирайтесь с ним сами. – Она направилась к фургону с надписью «Криминалистическая экспертиза» на борту.

Вильям сильнее сжал мою руку.

Стоило мне сделать шаг в двери дома, как возник констебль и преградил мне путь.

– Извините, сэр, дальше нельзя.

– Что?

– Вам дальше нельзя.

– Я здесь живу!

Констебль некоторое время меня внимательно изучал.

– Имя?

– Джо Линч.

– Владелец?

– Да. Теперь уже можно, наконец, войти?!

Он помедлил, но потом все же отошел в сторону.

Глава 56

Я вошел в дом.

Вильям все еще отчаянно сжимал мою руку. Вчера я стоял на этом же месте в полной тишине, зная, что кто-то проник в дом без моего ведома и разрешения. Сейчас ощущение было похожим, только было шумно, доносились обрывки разговоров, шаги, кругом было полно незнакомцев, в воздухе витали странные запахи.

Одетый в белый комбинезон криминалист спускался со второго этажа, неся завернутый в прозрачную пленку системный блок моего компьютера.

– Разрешите, – сказал он, протискиваясь мимо.

За ним шел его коллега с прозрачным пластиковым пакетом, заполненным одеждой. Я разглядел свои рубашки и носки, красный свитер и серые брюки Вильяма – содержимое корзины для грязного белья.

– Кто это? – спросил Вильям громким шепотом.

– Тоже полицейские. Пойдем, отыщем маму.

На кухне кипела работа: криминалисты снимали отпечатки пальцев, брали образцы, кто-то вытряхивал содержимое мусорки и контейнера с вторсырьем в пакеты для вещественных доказательств.

Сидевшая за столом Мел выглядела удрученной, вокруг глаз расплылась тушь. На ней был элегантный костюм, в котором она пришла с работы – даже не сняла пиджака. Заметив меня, она поднялась и обняла так крепко, будто мы не виделись год. Мел буквально упала мне на грудь и спряталась в объятиях, как ребенок. В этих прикосновениях до сих пор было необъяснимое ощущение, как наши тела идеально подходили друг другу, словно кусочки головоломки, – словно все хорошо и правильно, несмотря на произошедшее за последние дни. Мучительно, болезненно хорошо.

– Ты как? – прошептал я ей на ухо. – Все в порядке?

Она кивнула, но ничего не сказала. Если Мел не могла даже ответить, значит, ей действительно было очень плохо.

– Что происходит?

Она только покачала головой.

Вильям протянулся к нам, и мы разомкнули объятия, чтобы Мел взяла его на руки. Вильям переводил взгляд с заплаканного лица матери на незнакомцев, заполонивших кухню, будто не мог решить, что страшнее.

Я повернулся к детективу Нейлору:

– Что происходит? Кто все эти люди?

– Мы проводим обыск и изымаем улики, мистер Линч.

– Это я вижу, но на каком основании? К нам вчера кто-то вломился, и я заявил в полицию, но, кажется, это немного слишком.

– Мы здесь не из-за проникновения.

– Тогда из-за чего?

– Бенджамин Делейни.

– Бен отправил вас обыскивать мой дом?

– В каком-то смысле, да.

– Вы же знаете, что это все его дурацкий розыгрыш? Он сидит где-нибудь в баре и посмеивается, как легко сумел провести полицию.

Нейлор пристально посмотрел на меня.

– После нашего вчерашнего разговора в деле появились новые улики.

– Какие?

– Мы еще к ним вернемся чуть позже.

Повисла тишина, я ожидал от Нейлора хоть каких-то объяснений, но он молчал.

– И все? Это все, что вы мне собирались сказать?

– Не совсем. – Рядом возникла детектив Редфорд, словно получив какой-то тайный знак.

– Так что же?

Слова, что произнес Нейлор, обрушились на меня как лавина:

– Джозеф Линч, вы арестованы по подозрению в убийстве.

Глава 57

Убийство.

У меня перехватило дыхание и сдавило грудь, когда я повторил про себя это слово. Древнейшее и тяжелейшее прегрешение. Худшее, что один человек может совершить с другим.

Два дня назад началось расследование по делу об исчезновении. Теперь оно превратилось в дело об убийстве. Я с отчаянным напряжением пытался понять, что же произошло со вчерашнего дня, когда они объясняли мне, что просто хотят вернуть потерявшегося Бена его семье. Шум разговоров и голос Нейлора, зачитывающего мои права, звучали словно сквозь пелену. А одновременно с этим – где-то в глубине сознания – страшные мысли уже пускали свои черные корявые корни.

Каково это – оказаться за решеткой?

Каково это – провести двадцать лет в замкнутом пространстве?

Не увидеть, как сын оканчивает школу, получает права, учится в университете?