Читаем Серый ангел полностью

Лёнчик спросил с печальным видом и, дождавшись неопределенного взмаха пухлой руки вправо, вышел из магазина. У прилавка остался Жора, момент появления которого продавщица не заметила. Жора, подражая Лёнчику, носил куртку прямо на голое тело, застегнув только нижнюю пуговицу, но при наличии животика и короткой шеи, бедняга выглядел карикатурно.

— Девушка, нам бы пива, колбаски свежей, хлеба и узнать, где здесь можно остановиться на пару дней.

— Вы из России?

— Да. — Жора положил на прилавок пятьсот рублей. — Подскажете, у кого можно переночевать? Желательно две комнаты, на крайний случай одна, но с двумя кроватями.

— А чего он… — продавщица кивнула в сторону «Тойоты», — про детский дом спрашивал?

Жора облокотился о низкий прилавок, отставив толстый зад и делая скорбный вид.

— Ищет. Ребенка своих друзей ищет. Но об этом я рассказывать не могу, он не разрешает. И знаете, дайте-ка мне три бутылки водки. Вечером с хозяевами посидим, если вы нам с ночлегом поможете.

Молодуха, кивая в такт словам Жоры, вытерла руки и сняла халат.

— К подруге моей пойдем. У нее не дом, а дворец. Я поговорю, и она сдаст. — Продавщица огладила свое ситцевое цветастое платье, бюстом шестого размера вытиснула Жору на улицу и навесила огромный амбарный замок на засов. — Отлучуся с вами на полчасика.

Жора открыл перед перезревшей девицей дверцу автомобиля.

— Леонид, девушка согласилась нам помочь.

— Ага, — подтвердила продавщица и больше ничего не смогла сказать. От восхищения.

Подруга продавщицы за время обсуждения проживания в ее доме смогла выдавить из себя только два слова: «Запросто живите» и смотрела вбок, боясь обмереть от влюбленности.

Устроившись на постой, Лёнчик сразу же пошел к детскому дому. Жора остался «на хозяйстве».

Сентиментальность у Лёнчика наличествовала как раз в том процентном соотношении, в каком она присутствует у тиранов. То есть распространялась на котят и кошек, на щенят, на два-три десятка вида цветов и иногда на детей трехлетнего возраста, научившихся самостоятельно ходить на горшок. Остальной части флоры и фауны планеты Земля доставалось раздражение, гнев, редко умиление, но чаще всего — равнодушие.

С абсолютным равнодушием он наблюдал за жизнью детского специального дома в пятидесяти километрах от Славутича.

Дети особо страшными отклонениями не пугали, процент странностей во внешнем виде и в поведении ненамного превышал обычный уровень среднего детского дома.

Два длинных барака с подгнившими крылечками разделяло метров пять. На окнах висели тюлевые занавески в оборках. Забора вокруг бараков не было, и детишки не только копошились на детской площадке, но и спокойно уходили в лес, притаскивая оттуда ягоды, грибы и красивые коряги.

Уже метров за десять от бараков «потянуло». Лёнчик остановился, оглядел детей на площадке. «Тянуло» оттуда, но еще больше из самого здания.

На крыльцо вышла женщина в синем сатиновом халате с пуговицами в два ряда. Лёнчик не раз видел таких. Крепкая, лет пятидесяти, с выражением лица неподкупного инспектора благотворительных столовых. На нее обаяние Лёнчика могло не подействовать. Рядом с женщиной появилась воспитательница помоложе, точно в таком же отглаженном синем халате. У той выражение лица было не лучше — фанатичка, собравшаяся положить собственную судьбу на алтарь педагогического подвига.

Ловить здесь сегодня было нечего. Лёнчик медленно повернулся и пошел обратно.

Вечером Жора развлекал продавщицу и ее подругу, подливал водочку, нахваливал рассыпчатую картошку и домашнюю колбасу.

Когда Лёнчик отправился спать, Жора рассказал такую душещипательную историю, что молодые женщины утирали льющиеся потоки слез с раскрасневшихся лиц и клялись помочь.

Легенда звучала так: у Леонида был друг в армии. Потом судьба их развела. Леонид остался в России, а друг вернулся в Белоруссию. Год или два назад друг погиб в автокатастрофе, у него остался ребенок. Ребенок больной, от него в свое время отказалась мать. Лёнчик, парень не бедный, посчитал своим долгом найти ребенка и помочь чем сможет.

На вопросы — сколько лет ребенку, какой диагноз, и вообще, девочка он или мальчик, Жора ответить не мог. Оказывается, Лёнчик скрывал данные, боялся, что ему навяжут другого ребенка, подтасовав факты. Он сам опознает дите, как только увидит.

Жора вещал с наслаждением. Как большинству мужчин, не имеющих детей, ему было наплевать на чужих больных детей, ему хотелось тугую продавщицу на ночь. И он ее получил.

К одиннадцати часам утра все знали о поисках приехавшего из Москвы парня и сочувствовали ему. Скептически относились только заведующая и ее заместительница. Они верили, что только здесь, в детском доме, под их личным присмотром, детям будет хорошо.

Жора съездил на соседнюю железнодорожную станцию, прикупил на рынке новенькую яркую корзину, сапоги по колено и брезентовые штаны местного производства. Лёнчик тут же переоделся и отправился в лес. На охоту.

Лёнчик сделал вид, что он как бы грибник. То есть он знает, что все знают, кого именно он ищет, но соблюдает осторожность.