С первым мужем отношения у Иринки стали не очень гладкими. Он начал заглядываться на других девчонок, которые, как она решила, казались ему более остроумными, общительными и, конечно же, красивыми, фигуристыми. Притом открытый характер не давал ему сдерживаться от различных восторгов и комментариев. В ответ на это щупленькую Иришку стал дергать давнишний комплекс по поводу маленькой груди. Заодно всплыло ощущение, зародившееся еще со школьных лет, что она во всем хуже других – и по уму, и по внешности.

Николай не стал скрывать, что познакомился с некоей привлекательной Мариной, с которой приятно вести задушевные беседы. Да и на другую роль она в перспективе бы сгодилась. «Мне бы хотелось, чтобы ты была моей женой, а Маринка – любовницей. Давай жить как хиппи, освободим наши отношения от общественных догм», – объявил Коля, все реже появляющийся дома, в их пустеющей общежитской комнате.

Ирина согласия на такое предложение не дала, ходила понурая и все думала, что делать дальше. Вроде, идея свободной любви, которую начал пропагандировать ее муж, казалась в чем-то заманчивой. Ведь можно и самой испытать некие новые ощущения. Но это только со стороны, теоретически. Оказавшись внутри этого события, молодую женщину начали колоть иголочки ревности, обид, разочарования.

Как-то раз она попыталась и сама окунуться в эту хипповскую историю, решив ответить взаимностью молодому человеку, который положил на нее глаз. «Хочешь свободной любви – получи», – послала она мысленно «привет» Мамонтенку. Но когда дошло до секса, она так и не решилась заняться им с кем-то чужим.

Ирина сразу рассказала Кольке о том, что чуть было не сходила налево. Тот явно напрягся, но что тут было ответить, идея-то шла от него. Иришка хотела, чтобы с помощью этой истории муж посмотрел на себя со стороны, но ничего не вышло. После Марины появлялись и другие пассии – Колька признался, что еще не нагулялся.

Собранное из ярких лоскутов семейное счастье стало распадаться. Он все больше отгораживался от жены, избегал прикосновений к ней, как будто стал верен кому-то другому, иногда прятал на шкафах какие-то распечатки. Конечно же, Иринка проследила, что именно парень пытался скрыть на дальних полках. Это оказалась переписка с какой-то девушкой: о жизненных принципах, об отношении к понятию «любовь», о том, что нравится друг в друге.

– Что это, Мамонт?! – с бессильным отчаянием она протянула ему бумажные листы.

– Да на сайте автостопщиков познакомился с девчонкой. Интересная собеседница, – ответил он нарочито равнодушным тоном.

– И что, вы с ней виделись?

– Ну погуляли пару раз по городу.

– Ты с ней спал?

– Конечно, нет. Мы просто друзья.

– Хорошо. Не с ней, а с кем-нибудь другим у тебя было?

– Нет. Что ты придумываешь? Я просто общаюсь, могу что-то фантазировать, но на деле ничего серьезного.

– Хотелось бы в это верить…

Однако тайное довольно быстро стало явным – известие об измене Николая по глупой случайности залетело в дом ее родителей. Мама и папа сильно заволновались за дочь, начали настаивать на разводе с таким предателем. Ирина, вся в расстроенных чувствах, поддалась. Как раз и учеба в университете подошла к концу. Николай, чтобы «откосить» от армии, собрался переезжать в глухую деревню, куда ей бы совсем не хотелось. Она устроилась на работу в своем городе, и началась совсем уже взрослая жизнь…

Заколачивая гвозди

Ирина стала кем-то вроде великовозрастного нытика… Ей казалось, что во всех ее проблемах виноват Георгий – и в подпорченном здоровье, и в сером настроении, и вообще, в стремительно пробежавших днях и годах, похожих друг на друга, как неказистые братья-близнецы…

– Гоша, вбей, пожалуйста, пару гвоздиков, чтобы повестить

картины, – обратилась Ирина к расслабленно смотрящему телевизор супругу.

– Ты специально хочешь найти мне работу, когда видишь, что я отдыхаю? Хорошо, сейчас встану и буду делать, – раздраженным тоном ответил Георгий.

– Но ведь ты мог сказать, что сделаешь позже. Я же не требую сиюминутности…

– Ты от меня не отстанешь, пока не получишь своего, – рявкнул муж и с недовольной миной, которая обычно вызывала у Ирины желание сжаться, закрыться, спрятаться, пошел тяжелой поступью за инструментом, как будто ногами заколачивая гвозди в ее душевное спокойствие…

Подобные диалоги случались нередко. Он ругал ее за многое, например, за растрату денег, в том числе при покупке одежды, лекарств для себя «любимой», а также, после переезда в частный дом поселка, расположенного недалеко от города, за недостаточное усердие в огородных работах и «закрутке баночек». Ирина пыталась оправдываться тем, что работает: замухрышкой быть не хочется, поддерживать себя в более-менее здоровом состоянии необходимо, да и отдохнуть хочется, а не сразу на приусадебный участок бежать.