– Куда поедем сегодня? – спросил Колька по кличке Мамонтенок. Разбивая берцами тонкий весенний ледок, парочка спешила утром выходного дня на вокзал. Прохладная мартовская погода и другие риски ничуть не смущали молодых автостопщиков.

– А давай сядем на тот автобус, который придет быстрее, – в предвкушении очередного приключения ответила Иринка.

– Меня вдохновляет ход твоих мыслей.

По большому счету им обоим было все равно, на какую именно дорогу их забросит случай. Практически любое направление казалось им объезженным и родным. Автобус до трассы, затем пара-тройка (изредка больше) часов автостопа, и уже приветствуют веселые и творческие, шальные и шумные друзья из того или иного близлежащего города.

Большинство девчонок и мальчишек, к которым они ехали, тоже были студентами. В этой веселой, задорной гурьбе попадались по-настоящему талантливые, и даже чудные персонажи. Танька прекрасно пела и играла на гитаре. Неудивительно, что столько народу набивалось в ее общежитскую комнату, как только намечалась какая-нибудь тусовка.

Васька с Анжелой любили «автостопить» с большими мягкими игрушками. Про Виталия говорили, что он порой выходил на трассу голый. Андрюхины черно-белые фотографии печатались в некоторых небезызвестных журналах. Да и сам Колька сочинял стихи, играл на гитаре и любил делиться своими творениями с окружающими. В общем, интересные люди, веселый шум и гам, задушевный алкоголь здесь были обеспечены.

Однако Иринка отправлялась в путь не только ради этих сумасшедших встреч. Она очень любила ощущение, когда попадала на трассу. Свобода. Простор. Тишина. Свистящий в ушах вольный ветер. Больше нет необходимости добывать себе место в автобусе или поезде, нет толкотни и суеты. Где-то далеко остался университет со скучной учебной программой, беспокоящиеся родители, и какие-то, хоть немногочисленные, но заботы. А водители попутных машин чаще всего встречались добродушные и общительные.

Вот и в этот раз вместе с ветром трассы внутрь ворвалось ощущение восторга и счастья. Иринка была уверена, что Мамонтенок, недавно ставший ее мужем, испытывает то же самое. Улыбаясь, они оба подняли руки, чтобы призвать добрых людей подвезти. Перед парой молодых безбашенных автостопщиков открывалось голубое небо и множество дорог…

Трудно быть феей

– Что-то я сегодня опять неважно себя чувствую. Еле с Катенькой погуляла. Голова кружилась…

– Надоело мне твое нытье, честно сказать. Сколько можно! Ты явно хочешь обратить на себя мое внимание, вот и болеешь. Настройся на то, что ты жена, мать, хозяйка. И выполняй эти функции. Зачем ты так зацикливаешься на своем состоянии? Все равно потихоньку пройдет, куда оно денется.

– Постараюсь, конечно, меньше циклиться. Но мне сложно об этом не думать… Обними меня.

– Ладно, я пошел на работу, – сказал Георгий как-то холодно, чмокнув ее на прощание и на момент приобняв.

…Роды оба раза тяжелым катком прокатились по ее здоровью, нервам, уверенности в себе и грядущем дне. Возможно, этой машиной и задавило слабые ростки материнского счастья внутри. С промежутком в несколько лет у них с Георгием появились две малышки, вполне здоровые, умные и хорошенькие. Но оба раза самочувствие Ирины было отвратительным. Врачи с некоторым удивлением таращили глаза на плохие анализы, назначали дополнительные обследования, и даже предлагали лечь в больницу.

Ей казалось, что она умирает. Конечно, рождение ребенка считается прекрасным, светлым событием, но молодая женщина, оба раза становясь мамой, словно попадала в ад. Дав жизнь кому-то еще, она сама истощалась, иссякала, затухала… «Раньше все было намного лучше, зря ты уехала далеко от дома, а потом еще и родила! Тогда-то ты была здоровее, веселее и счастливее!», – изо всех сил кричал внутренний голос.

Лечение, назначенное докторами, потихоньку помогало, но потерявшая покой душа, однозначно, продлевала болезнь тела, и не давала ему полностью выкарабкаться. Казалось, что вся жизнь разбилась на «до» и «после»…

Поведение второго мужа не успокаивало Ирину, а, пожалуй, только подливало масла в огонь. В тот период ей хотелось ощущать от него больше поддержки, сочувствия, внимания. Ей было плохо не только физически, но и морально. Внутри поселился страх, в первую очередь, болезней и смерти. Но ей показалось, что Георгий ее не особо понимает. Он частенько любил повторять, какой жена должна быть покладистой, жизнерадостной, заботливой, хозяйственной. Однако в созданный Георгием образ феи домашнего очага Ирина все никак не могла втиснуться. Слишком широким, даже бескрайним, было ее страдание.

Да еще и близких никого рядом не было – после переезда к любимому мужчине не одна тысяча километров разделила ее с мамой, папой, сестрой. И сейчас, как никогда, ей до боли хотелось попасть на островок теплоты в нынешнем мире с острыми льдинками, которыми периодически стали тыкать ее тело и душу.