Читаем Сергей Круглов полностью

Решил изложить свою просьбу и Вам — секретарям ЦК КПСС. Я верю в мудрость Ленинского ЦК КПСС и живу надеждой, что ЦК партии найдёт возможным оставить меня в рядах КПСС и даст мне возможность на низовой работе, в труде искупить свою вину и быть участником строительства коммунизма в нашей стране.

С глубоким уважением к Вам С.Круглов.

19 января 1960 года» [27].

Ясно, что никакого ответа от «мудрых» секретарей ЦК на своё письмо-заявление бывший коммунист Круглов С.Н. не получил.

В последующем в официальном коммюнике о работе Комитета партийного контроля при ЦК КПСС в 1953–1961 годах, в частности, было сказано: «За отчётный период Комитет партийного контроля рассмотрел 387 персональных дел коммунистов, виновных в грубом нарушении социалистической законности, и 347 человек исключил из КПСС. Среди исключённых из партии 10 министров внутренних дел и госбезопасности (союзных и республиканских) и их заместителей, 77 ответственных работников центрального, а также областных, краевых и республиканских аппаратов НКВД-МГБ, 72 начальника городских и районных отделов госбезопасности и оперативных работников этих отделов и др. По поручению ЦК КПСС (вот откуда поступали все указания, обязательные к исполнению. — Ю.Б.) Комитет рассмотрел дела и исключил из партии бывших руководящих работников НКВД-МВД Круглова С.Н., Неймана Н.И. и Федотова П.В.» При этом персонально отмечалось: «Круглов, будучи долгое время заместителем Берия, проявил себя как лично преданный Берия человек, грубо нарушал социалистическую законность». В отношении других наказанных в партийном отношении руководителей было написано, что они «в карьеристских целях грубо нарушали социалистическую законность, фальсифицировали дела на партийных и советских работников и тем самым совершили тягчайшие антипартийные поступки, несовместимые с пребыванием в рядах КПСС». При этом КПК следующим образом представил свою работу: «По всем таким делам проводилась тщательная проверка, учитывался характер и последствия совершенных нарушений, а также обстановка, при которой были допущены беззакония». Насколько объективна такая самооценка, мы можем судить хотя бы на примере разбора персонального партийного дела Круглова С.Н. О том, насколько это «партийное чистилище» не было объективно, говорит и такое признание, что «Комитет счёл возможным восстановить 40 человек в партии с объявлением строгих взысканий» [75]. Фамилии тех, кто был возвращён в ряды КПСС, «скромно» умолчали, но мне известно, что в 1960 году в их числе были председатель Совета по делам Русской православной церкви при Совете Министров СССР Карпов Г.Г. и бывший заместитель министра внутренних дел РСФСР Богданов Н.К. Однако вопрос о восстановлении в партии Круглова С.Н. так и не был решён положительно. Такова была в ту пору «социалистическая законность».

Итак, к началу 1960 года Сергей Никифорович Круглов пришёл с весьма неутешительными для себя результатами: в возрасте 53 лет получил вторую группу инвалидности без права работы по состоянию здоровья и по этой причине был уволен с работы в Кировском совнархозе; оказался волюнтаристским образом лишённым пенсии от МВД, вместо которой как инвалид стал получать минимальную гражданскую пенсию; получил отказ на медицинское обслуживание в Четвёртом Главном управлении Минздрава; остался с семьей в «уменьшенной» квартире из двух комнат; единолично был обвинён во всех грехах, совершённых при депортации народов с Северного Кавказа, при организации особой «партийной тюрьмы» и при текущей работе Министерства внутренних дел. Но самое главное, был исключён из членов Коммунистической партии Советского Союза (КПСС), на благо служения которой отдал все свои силы и здоровье.

Зато «наш Никита Сергеевич», разгромив всех своих ближайших соратников, продолжал оставаться во главе партии и государства, а потому оказался «вне подозрений» относительно своего неприглядного прошлого. Этому в значительной мере помогло и то обстоятельство, что поставленный им председателем Комитета государственной безопасности (КГБ) «свой человек» Серов И.А. провёл «расчистку» архивов, уничтожив огромное количество важнейших документов, касавшихся вопросов репрессий и персональных «досье» на многих руководителей, включая Хрущёва Н.С. [84].