Читаем Сергей Круглов полностью

В ответе на первый вопрос подробно рассказал о том, как он работал в Кировском совнархозе, потом заболел, оказался на инвалидности, а потому вынужден был уволиться с работы. «Так как моя семья жила в Москве, я выехал к семье». Здесь опять длительное время болел. Устно и письменно обращался в Кировский обком с просьбой снять его с партийного учета. «Я ждал решения своего вопроса, — говорилось далее в объяснении, — и надеялся, что моя просьба о снятии с партучёта будет удовлетворена». В порядке самокритики указал: «Я виноват, что поздно обратился с просьбой в ЦК» по этому вопросу. В заключение текста по первому пункту указал: «Прошу ЦК партии простить мне эту вину и позволить мне на любой низовой работе искупить свою вину. Я буду жить и работать там, где мне скажет партия».

В объяснениях по второму пункту указал, что пенсия в размере 40 % от получаемого оклада была назначена от МВД СССР в октябре 1957 года в связи с уходом в запас. После длительной болезни врачебная комиссия 27 июня 1958 года установила инвалидность второй группы, но «никакого влияния на врачей комиссии я не оказывал, большей пенсии не добивался и по этому вопросу ни к кому и никогда с просьбой не обращался». Однако 8 июля 1959 года министр внутренних дел Дудоров Н.П. «своей властью» лишил своего предшественника установленной ему пожизненной пенсии, нарушив тем самым существовавший закон о пенсионном обеспечении. В представленной бумаге Сергею Никифоровичу осталось лишь констатировать: «Все материалы о состоянии моего здоровья находятся в документах Центральной Врачебно-экспертной комиссии МВД СССР и в моей истории болезни Кремлёвской поликлиники».

По третьему пункту объяснения касались московской квартиры. В этом доме в Малом Каретном переулке семья проживала с 1949 года, занимая квартиру площадью 133 кв. метра («а не 153 кв. метра, как указано в справке МВД»). В состав жильцов входили глава семьи с женой, взрослая дочь и взрослый сын, «которые создают свои семьи». Свердловский райсовет вёл переговоры о сдаче части квартиры из пяти комнат, на что получил от Круглова С.Н. согласие. В отношении самого дома отметил, что это строение «ничего особенного из себя не представляет», не оборудовано современными удобствами: «нет лифта, горячей воды, мусоропровода» и прочего. «В доме живут обычные советские люди». Дополнительно сообщил: «Моя жена — больной человек. Она не переносит уличный шум». В связи с тем, что квартира находилась в тихом переулке и выходила окнами во двор, «я переехал в этот дом».

В объяснениях по четвёртому пункту излагалась история передачи в 1944 году больному отцу части дома, принадлежавшего ХОЗУ МВД СССР, о чём нами упоминалось в главе 8. После смерти отца в 1954 году недвижимое имущество через полгода было оформлено в виде дарения на невестку, поскольку мать Любовь Игнатьевна Яковлева, являвшаяся наследницей первой очереди, была тяжело больна, и заниматься этим домом не имела возможности. В 1957 году появилась бывшая владелица данной части дома (ранее репрессированная) гражданка Власова. В связи с этим занимавшаяся Кругловыми часть дома была ими немедленно и безвозмездно возвращена в ХОЗУ МВД СССР. В этом же году данный вопрос рассматривался в ЦК КПСС, и семье было разрешено выкупить у владельцев другую часть этого дома.

В заключение представленных в КПК при ЦК КПСС объяснений Круглов С.Н. написал: