Читаем Серебряное озеро полностью

Я проспал почти до полудня, видел кошмары, в которых присутствовал злополучный голос с яхты, но проснулся отдохнувший, со свежей головой, и мне тут же представилась разгадка вчерашнего. Меня даже удивило, как это я не сообразил сразу, а не сообразил потому, что просто не хотел ничего знать. Я предпочитал держаться подальше от незнакомого течения, дабы оно не подхватило меня и не запутало показания моего компаса, почему и не допустил в свое сознание представителей вражеского стана. Это были мои родственники, отпрыски дяди с отцовской стороны, которых я всегда недолюбливал — вероятно, по причине того, что при скрещивании с материнской линией кровь моя частично свернулась. Ходила даже легенда, будто дядя способствовал разорению собственного брата, моего отца, а потом еще и брезговал им самим и его близкими, пока не ушел из жизни, тоже разоренный (хотя всегда считался человеком состоятельным) и оставив без призрения семерых сирот. Перед лицом такого бедствия отец, вообще-то человек довольно суровый, смягчился, вступил в переписку с вдовой, помогал ей советами и взял к себе в дом одного из племянников.

И все же в отношениях между двумя ветвями рода, представлявшими моих родных и двоюродных братьев и сестер, присутствовала некоторая холодность. Все дядюшкины дети были смуглы и темноволосы, с карими глазами и крупными белыми зубами, все они склонны были умничать, критиковать и подсмеиваться. С ними невозможно было довести до конца ни одного серьезного разговора, поскольку тебя обязательно прерывали остротой; они обожали раззадорить и тут же осадить, так что в их обществе я неизменно помалкивал. Впрочем, это не спасало меня, потому что они подсылали кого-нибудь из малышей с якобы невинным, а по сути, каверзным вопросом, на который я не мог ответить, за что мне мгновенно попадало. Я испытывал отвращение ко всему семейству, начал ненавидеть его; под ненавистью я разумею законную самооборону личности, готовность защищать себя от злой воли. У меня был младший брат, с которым мы дружили с раннего детства; его перетянули на сторону брюнетов, он отошел от меня и скрылся с моего горизонта. Искать брата я не мог, так как он перешел во вражеский стан, перенял тамошние замашки и мнения и настолько проникся всем этим, что был не в силах говорить ни о чем, кроме как о них.

Когда брат женился, я даже не выбрался на его свадьбу, отчего невестка с того самого дня возненавидела меня, а потом и она со всеми потрохами продалась темноволосым… Шли годы, старший из кузенов сколотил себе капиталец, приобрел парусник, женился, завел детей; мой брат был более чем вхож в эту семью, летом путешествовал с ними на яхте, и услышанный мной при маневре голос принадлежал как раз его супруге, моей невестке… Встав с постели, я прихватил бинокль и отправился в купальню, откуда все досконально рассмотрел. Яхта была потрясающая: белая палуба без сучка без задоринки, световой люк, отделанный красным деревом, латунные кнехты, две кают-компании, камбуз, баковая надстройка; а еще на судне обнаружилось полно моей родни. Как многие жены, супруга моя боялась свойственников, и я оберегал ее от того давления, от того гнета, с которым может быть сопряжено их многочисленное присутствие, хотя сам я отнюдь не чурался ее близких и принимал их у себя. Мне хотелось видеть жену свободной, в том естественном окружении, какое ей досталось изначально, так что знакомство с моими родственниками было у нее шапочное, да еще я своими рассказами внушил супруге страх перед ними, что, впрочем, не мешало ей иногда, осерчав на меня, брать их под свою защиту и сваливать семейные раздоры, истинной причины которых она не знала, на мой неуживчивый характер.

Вернувшись из купальни, я застал жену в той стороне веранды, что выходит на море: она наблюдала за яхтой. Парусник сидел на воде, словно лебедь, — этому впечатлению способствовали высокий пбгиб, выступающая за борта верхняя палуба, стройные реи и лисель-реи. Я прекрасно видел соблазнительность судна и, испугавшись, твердо решил не раскрывать жене его тайну.

— А почему у тебя нет яхты? — спросила она.

— Потому, что мне не на что ее купить. И к ней положено иметь много всяких причиндалов, например парочку матросов, которые будут ошиваться в кухне, приставать к горничным и хлестать пиво. Яхта — что малое дитя, за которым глаз да глаз; вечно надо проверять, хорошо ли она ошвартована, вставать посреди ночи, если усилился или переменился ветер, откачивать воду после дождя, сушить паруса и крепить их, заниматься починкой и покраской. Нет уж, благодарю покорно, тиран мне не нужен.

Я обратил внимание на то, что жена пропускает мои слова мимо ушей; и она весь день просидела на веранде, любуясь злосчастной яхтой.