Читаем Сердце Тьмы полностью

— Уго, — обратился я к своему брату, — несмотря на то что они еретики, это суть Божии создания, а ты ведешь себя с ними, как будто…

— Арман, — сказал Уго, и в его голосе я впервые услышал гнев, — ты приехал сюда, чтобы проповедовать Слово Божие, все остальное предоставь мне. Неужели ты не понимаешь, что это не люди, как мы с тобой, создания Господа нашего, а помесь обезьян? Они не заслуживают жалости, тем более что утаивают от нас золото!

Золото, золото, золото — вот единственное слово, которое правило бал в душах матросов. Не иначе как лукавый управлял этим действом — иначе как еще обозначить ту жестокость, с которой матросы добывали желтый металл. Когда одна из женщин воспротивилась приставаниям матроса, он ударил ее, да так неудачно, что убил туземку. Это была первая кровь, которая пролилась на новой земле от рук Уго и его подручных.

Я помню тишину, которая воцарилась после того, как тело женщины с глухим стуком повалилось в пыль. Жертва была молода и красива, матрос ударил ее металлической рукавицей и наверняка свернул шею. Тонкая струйка крови побежала изо рта несчастной. Я замер. Неужели Уго может смотреть на такое и поощрять убийства?

— Правильно, — сказал мой брат. — И так будет с каждым, кто посмеет сопротивляться моей власти! Обезьяны, вам это ясно?

Раздался дикий крик. Один из индейцев, видимо, супруг убиенной, бросился к ней, а потом налетел на матроса. Тот отпихнул его, и мгновенно тело несчастного дикаря пронзило несколько стрел, выпущенных из арбалетов. Индейцы, видя таинственное и новое для них оружие, снова повалились на землю.

— Теперь я вижу, что вы признаете меня своим хозяином, — сказал Уго. — Матросы, я предоставляю деревню и ее жителей в ваше распоряжение. То золото, что лежит передо мной, принадлежит мне. Все остальное, что вы отыщете, ваше. И не только золото…

Он сластолюбиво, как старый фавн, усмехнулся и взглянул на девушек, которые опахалами навевали на него прохладу и отгоняли мошкару. Я не могу описать то, что произошло далее. Это была подлинная вакханалия, бойня, колдовской шабаш, на котором люди превратились в бешеных животных и напрочь презрели заповеди морали и религии. И руководил всем этим мой несчастный брат Уго.

Матросы выдирали золотые украшения, громили языческие алтари, насиловали туземок. Я, опустившись на колени и закрыв глаза, принялся молиться. Но крики, стоны, жалобные вопли несчастных доносились до меня со всех сторон.

Грабеж и насилие длились два дня. Затем, когда деревня была сметена с лица земли, Уго провозгласил: