Читаем Сердце мглы полностью

Огорчённые потомки детей ягуара вернулись в родную долину Мосна. Построили там последний рубеж своей культуры – храм Чавин-де-Уантар, наполнили его чудовищными фигурами, символами собственного ужаса перед содеянным. К их храму шли паломники из отдалённых горных и прибрежных городов. Индейцы молили о прощении, просили указать им обетованный путь в сердце мглы, но чавинцы больше не отвечали им взаимностью. Развитие южноамериканских культур остановилось. В последующие века их царства оживали и рушились, сменяли одно другое в череде бесконечных войн, но не создали ничего, в чём бы по-настоящему превзошли достижения более древних царств. Сооружения инков, заявивших о себе два тысячелетия спустя, их керамика и ткани, искусство в резьбе по камню, их оросительные каналы и защитные стены – всё осталось на том же уровне, а в чём-то вовсе уступало творениям предшественников.

Дети ягуара заявили, что человек пока не способен вынести взор своего прародителя. Решили до времени скрыть сердце мглы. Опасаясь, что U-образные храмы однажды подскажут верный путь кому-то из жаждущих власти горных правителей, в итоге покинули долину Мосна. На сей раз безвозвратно. Оставили за собой опустевшие поселения. Устремились через сельву – назад, к Городу Солнца.

Чавинцы могли отправиться прямиком к сердцу мглы и раствориться в его сиянии, но предпочли заточить себя в джунглях. Это была расплата за их ошибку. Чавинцы отказались от собственного имени. Стали тенью самих себя. Поклялись, что не допустят никого до чертогов Города Солнца. И сами в него не войдут. Поклялись также не утратить память о сердце мглы – верили, что однажды среди людей найдутся те, кто будет достоин взглянуть в глаза богу-ягуару, разделить с ним его мудрость.

– Тени… – прошептал Дима, когда старик прервал затянувшийся рассказ.

Готов был взорваться сотней вопросов, но терпел. Боялся отпугнуть старика. Надеялся, что Аня сумеет того приручить, вывести на последовательный диалог, но перед отшельником Аня оказалась беспомощна. Тут её улыбки и обаяние не действовали.

Отшельник, зачарованный угольками в костровище, сидел не шелохнувшись и в неподвижности напоминал седую мумию. Будто вновь забыл, что он тут не один. Никого не замечал, а потом ушёл. Покачалов тихо выругался ему вслед. Максим, никак не отреагировав на причудливое поведение старика, взялся готовить нехитрый завтрак из растений и остатков мяса, затем с Покачаловым отправился к реке ополоснуть котелки и наполнить фляги. Аня и Дима в их отсутствие занялись гамаками и рюкзаками. Позже Максим прокипятил запас воды и повёл всех на средний ярус котловинного дна. Путники обследовали его гружённые поклажей, готовые в случае чего бежать от неожиданной угрозы.

Вечером, утомлённые, вернулись на бивак. Увидели, что старик ждёт их, даже развёл костёр, будто никуда не уходил, а только задумался, прежде чем продолжить прерванный рассказ. В самом деле, стоило Ане с Димой развесить гамаки, а Максиму с Покачаловым проверить крепления тента и бельевой сушки, как отшельник вновь заговорил.