Читаем Сердце мглы полностью

Оживление охватило всех, разве что Максим продолжал беспечно сидеть возле костра, позой и безучастностью чуть ли не передразнивая старика. Они нашли друг друга. Оба сидели на голых плитах, хотя могли бы подстелить что-нибудь мягкое или перебраться в гамак.

– Затрапезному и дель Кампо нужно было обновить храмовый комплекс, – добавила Аня.

– Молодые мастера, соблазнённые брошюрами «Эль соль де ля либертад», – поддержал её Дима, – становились одновременно и строителями, и монахами возрождённого храма. Умирали в мире старом и возрождались в мире новом. Всё равно что принимали постриг. Ну а рабочую силу с плантаций подогнал дель Кампо. Ещё и Затрапезный привёз в Южную Америку ярославских мастеров. Феноменально! И это – ради какой-то замшелой легенды о сердце мглы, открывающем путь к богу-ягуару!

– Ты в это не веришь? – тихо спросила Аня.

– Ну, пока не очень понятно, во что именно тут верить, – с сомнением ответил Дима. – Всё это, – он повёл рукой, указывая на тонувшие в темноте здания, – конечно, впечатляет, но… Нет, я понимаю: многое на небе и на земле нашим учёным и не снилось, но великое знание, покровы карающих богинь-ягуаров… Не знаю, Ань.

– Дель Кампо поверил, когда увидел, – упрямилась сестра. – И Затрапезный, увидев, поверил. Кстати, получается, плантатор поступил с Затрапезным так же, как с ним поступил ренегадо. Наверняка заманил разговорами о золоте, а в итоге привёл к сердцу мглы… В общем, они поверили. А Затрапезный до того убедительно описал увиденное, что и Сергей Владимирович, прочитав его дневник, поверил. И Аркадий Иванович поверил…

– Может, и я поверю, когда увижу, – качнул головой Дима. – Пока ничего такого мы не нашли. Правда, почему-то торчим на дне котловины. – Дима с недовольством посмотрел на Макса.

– Не торопитесь. Дом Соломона ответит на ваши вопросы, – промолвил отшельник.

Ане не потребовалось переводить его слова. Дима с Максимом поняли их без перевода. Переглянулись, удивлённые тем, насколько вовремя они были произнесены, но рассудили, что старик почувствовал нетерпение и возбуждение в их разговоре.

– А граница растительности? – спросил Максим. – Ведь тут, в Городе Солнца, другие джунгли. Более мягкие. И начинается всё внизу, в изножье хребта. Это граница? Она показывает, где заканчивается влияние сердца мглы? Новые тени её поэтому не пересекают?

– Мне переводить? – уточнила Аня.

– Переводи, – кивнул Максим.

Старик мог многое им рассказать – объяснить, откуда взялись безголовые туземцы, если плантатор их истребил два с половиной века назад, чтó в итоге случилось с Городом Солнца и почему отсюда побежали солярии, почему, наконец, сам старик не ушёл в сердце мглы, если верит в него, а если не верит, то как воспринимает его образ. Но отшельник больше не произнёс ни слова.

По котловине прокатился грохот выстрела.

Максим вскочил.

Расслоившись на множественное эхо, звук выстрела перелетал от террасы к террасе, прежде чем заглох где-то на уровне расколотой вершины. Следом навалилась тревожная тишина.

Дима с Аней затаились в гамаках, не зная, как себя вести. Покачалов же от испуга вывалился наружу, оказался под гамаком на коленях и не торопился подниматься. Только старик остался спокоен. Довольный, кивнул, будто давно ждал выстрела, и спокойно ушёл в ночную темноту.

– Стойте! – попытался оставить его Максим, но отшельник исчез за деревьями. – Ань, крикни ему, что там может быть опасно.

Аня крикнула.

Старик не вернулся.

– Думаешь, это Затрапезный? – шёпотом спросил Дима.

– Кто? Ты о чём?!

– То есть Скоробогатов… Думаешь, это он? Прости, запутался уже. В своём романе подберу фамилии попроще.

– Больше некому. У него мой винчестер.

– И в кого он стрелял? – Покачалов выполз из-под гамака и встал на ноги.

– Может, охотится, – предположила Аня.

– Надеюсь, не на Лизу, – невесело хохотнул Дима.

Он и не предполагал, что его опасения окажутся оправданными. Максим приглушил россыпь костровых углей, чтобы уж наверняка затеряться в ночи. Путники долгое время прислушивались к тишине котловины. Утомившись, распределили караульные часы, а на рассвете Максим привёл в лагерь Лизу.

Максим был последним в карауле. Услышал, как дочь Скоробогатова кричит от помоста на центральной площади, и, вооружившись мачете, отправился за ней. Лиза была ранена. Несколько дробин из патрона угодили ей в левое плечо. Рубашка оказалась пропитана кровью. Дима спросонья перепугался, но вскоре понял, что раны неглубокие. Усадив Лизу перед костровищем, Максим с Аней взялись вынуть застрявшие под кожей дробины. Покачалов достал остатки хлоргексидина. Посетовал, что нет антибиотиков.

– Аркадий Иванович… он стрелял в тебя? – спросила Аня.

– Нет.

– Но ранил тебя, – промолвил Максим.

– Рикошетом. Как видишь, раны несерьёзные.

– И куда он стрелял? – не удержался Дима.

Лиза не ответила.

– Макс, спроси ты. Меня она, кажется, не слышит, – буркнул Дима.

– Что случилось? – Закончив перевязку, Максим посмотрел Лизе в глаза.

– Ты должен пойти со мной.