Читаем Сердце двушки полностью

Суповна разжала руки и, уронив Федора и Андрея на пол, с гневом уставилась на Вадюшу.

– Сказано тебе – помирились! Ты своей болтовней мне чуть дежурных не угробил! А ну пошли поболтаем по душам! Ты поможешь мне исправить мои недостатки, чтобы я потом исправила твои! – сказала Суповна и, подхватив за шкирку уже Вадюшу, повлекла его на кухню. Вадюша жалобно простирал руки к кухонной Наде, а та жалобно простирала руки к нему, однако следовать за ним не решалась.

Макар под шумок стянул три порции вчерашнего омлета, сунул их в кастрюльку и ретировался к гиелам. Он дежурил у гиел чаще остальных. С гиелами ему нравилось. Огромные, слюнявые, да еще ядовитые… ну круто же! Опять же можно было вооружиться, сняв со стены на первом этаже что-нибудь эффектное – арбалет или алебарду. Причем лучше сделать это на глазах у младших шныров, например Евы или Дины. С появлением младших шныров жизнь Макара стала интереснее. Он все время терся рядом с младшими шнырами, держал руки в карманах, поплевывал, и весь его вид говорил: «Да смотрите же на меня! Какой я крутой!»

И им действительно восхищались. Макар умел произвести впечатление. Говорил мало и веско. Сдувал челку со лба. Ходил враскачку, будто не умел передвигаться иначе как в седле. Ловкость имел кошачью. Легко мог заскочить на крышу сарая, едва коснувшись ее руками. К тому же Макар давно нырял на двушку и часто приносил закладки.

Хотя Макару больше всего нравилась Юля, он проявлял интерес также к Еве и Дине. Маша для него была слишком умна, а Макар побаивался умных. Такая только взглянет – а ты уже знаешь, что тебя и посчитали, и взвесили, и ярлычок тебе приклеили: нет уж, я так не играю.

Еву Макар, правда, тоже побаивался. Главным образом из-за непредсказуемости ее реакций. Скажешь ей что-нибудь невинное, вроде: «Ну и ча? Как ты ваще? Обживаешься?» – она вдруг вспыхнет. И вокруг все тоже вспыхнет. А в другой раз по спине ее двинешь, когда она какую-то глупость сделает – начнет, например, кобыле крылья руками пригибать, – а Ева ничего, не обидится, только расхохочется. И так легко тогда становится на душе, так хорошо!

С Диной было попроще. Чуть что – она сразу начинала мурлыкать и тереться щекой о плечо. Смущало только, что до этого она и Кузепычу о плечо терлась щекой, и Максу, и Боброку. Казалось, схвати сейчас Дину огромная рука и перенеси ее на базу ведьмарей – она после короткого испуга так же спокойно терлась бы и о плечо Гая. И почему тогда за ней прилетела золотая пчела?

Но об этом Макар думал лишь мельком. Он вообще особо не заморачивался, чтобы о чем-то думать. Человек – как взрыхленная почва. Ежечасно, как семена, небесный ветер приносит на его поле самые разные мысли – иногда легкие и светлые, иногда великие, иногда темные. Но прорастают лишь те, для которых почва приготовлена. Остальные же уносит ветром.

В общем, Макар упивался своей крутизной и тем, что новички смотрели на него снизу вверх. Его не смущали никакие неудачи. Выстрелит в цель из арбалета, не попадет в мишень, но и тут не смутится: «Ну, че вам сказать? Болт не той конструкции! Зарядим другой!»

Порой Макару хотелось подразнить кого-то из новичков. Он хлопал по плечу Федора и произносил:

– Взгляните на этого гномуса! Покупает блоками пшикалки от комаров и превращает ШНыр в газовую камеру! Как он вчера вечером с пшикалкой за комаром гонялся! Обпшикал его всего с головы до ног. Комар вымок, дрожит весь, крылья прилипли, а этот все пшикает и пшикает.

Средние и младшие шныры хохотали. Федор же, багровея, шипел в свой телефон:

– О’кей, гугл! Как намекнуть, что он вторгается в мое личное пространство? Давно к нему отравленная иголка на тараканьих ножках не подползала?

Юля, посмеиваясь, посматривала на Макара и вертела на пальце янтарный брелок. Цепочка, на которой висел брелок, была длинновата – сантиметров пятнадцать. Внутри – крылышко насекомого, капля воды и небольшой кусочек коры. Старшие шныры угадывали в янтаре мощную закладку. Несильно тюкнешь этим янтарем по лбу боевую ведьму – будет не боевая ведьма. А если разбить брелок о каменную стену, то крылышко, капля и кора соприкоснутся и вопрос со сносом ШНыра будет решен в считаные секунды.

Юля исследовала Подземья ШНыра. На поверхность поднималась полуживая, с синими кругами под глазами. Из оборудования кроме фонаря таскала с собой только саперку. Саперка была из особой стали, ручной доводки. Всегда тщательно заточенная, она резала землю как масло. Однако новичкам все саперки пока казались одинаковыми. Их больше привлекали броские вещи – арбалеты, нерпи, куртки из драконьей кожи.