Читаем Сердце двушки полностью

Порой и Макар увязывался за Юлей в Подземья, но ему там быстро становилось не по себе. Холодно, сыро, темно. Многие тоннели затоплены грунтовыми водами, так что идешь где по колено, а где и по пояс в воде. Луч шахтерского фонаря бьет вперед, а после рассеивается. Съедается темнотой. Голова сама собой вдавливается в плечи. И зачем первошныры рыли эти колоссальные тоннели? И чем? Неужели лопатами и кирками? Слишком большой объем работ, поскольку шныров даже в лучшие времена редко набиралось больше сотни. Спрятать под землей пегов невозможно. Прятаться самим? Но для этого необязательны катакомбы, точной протяженности которых никто не знает. Достаточно оборудовать несколько удобных подземных убежищ. Юля предполагала, что тоннели как-то связаны с двушкой, но это были лишь предположения.

Много времени Макар проводил в пегасне у Грозы – светло-серой «в гречке» кобылки, дочери Афродиты. Гроза уже вошла в силу, и Макар мало-помалу начинал на ней летать. Вначале небольшие круги над полем, потом над ШНыром, потом вдоль ограды ШНыра. На нырки пока не отваживался.

Как-то, ведя Грозу по лугу, он не заметил колючей проволоки, болтавшейся на завалившемся столбике. Гроза запуталась передней ногой и, растерявшись, рванулась. Раны от ржавой проволоки долго не затягивались. Ногу раздуло. Макар волновался, сидел у Грозы часами. Часто пешком ходил в ветаптеку в Наумово.

Порой его сопровождал Родион, с которым Макар неожиданно сблизился. Родион опять метался. Его терзала дикая жажда физических удовольствий и красивой, какой-то другой жизни.

– Скучно здесь! Если б можно было уйти в отпуск! Не сливаться с закладкой, не уходить из ШНыра, а просто в отпуск! Пожить в свое удовольствие – и опять вернуться! – как-то сказал он Макару, когда они, утопая в грязи, шли по лесной дороге. Земли на каждую подошву налипало столько, что ногу приходилось выдергивать вертикально вверх, а потом так же вертикально опускать вниз.

– Бабло нужно! – деловито сказал Макар. – Без бабла разве проживешь нормально?

Родион ожидал, что его будут отговаривать, а тут…

– Тьфу! Скажи я тебе, что я магазин хочу ограбить – ты и тут бы влез! – проворчал он.

– Зачем грабить? – Макар мелко цыкнул на траву. – Можно, как Ул, зарабатывать! Прихватывать с двушки всякое разное на продажу. Знаешь, он тины принес. Продал какому-то ведущему. Тот лысину помазал, и через три дня такие кудри – залюбуешься! Да только недолго радовался. Такие же кудри на щеках появились, на ладонях. Теперь вот вовсе из телевизора пропал.

Родион усмехнулся.

– А че такое? Думаешь, я вру?! – взвился Макар. – Ты другое скажи… Ну свалишь ты из ШНыра… И че? Тут нырки, двушка, битвы в воздухе, закладки, пегасня – полный фарш… А там что будет? Машинка четыре колеса и телевизор на всю стену? Надоест такое счастье за неделю. К ведьмарям уйдешь или на псиос подсядешь – тут уж без вариантов!.. Не, я для себя решил: я ШНыр бросать не буду… тут у меня и Гроза, и новички эти бестолковые! А если уж поймаешь болт – так экспрессом на двушку!

Родион с интересом взглянул на Макара. По адресу прилетела золотая пчелка! Да, квартирой в хорошем районе и телевизором на всю стену шныра не подкупишь. Всякая собственность условна. Вещь принадлежит тому, кто ею пользуется, и больше никому. Купи себе крутой велосипед, но если ездишь на нем раз в год, а твой друг часто, то велосипед вскоре приручится и станет его велосипедом. Это же относится и к животным – кто их кормит, тот им и хозяин. Спроси у кошки, кто ее купил, и запоминай выражение морды.

Не трястись над вещами шныры учатся быстро. А вот радоваться… Это кому-то дается сразу, а кому-то с трудом! Эх, если бы научиться радоваться всему, что происходит здесь и сейчас! Ну как кошка… Валяется себе в Копытове в магазинчике, греет под батареей грязное пузо – и вполне себе довольна! Не грезит о дальних странах и не ищет другой судьбы. Мойва так мойва, а если еще и котят не утопят – жизнь прожита не зря. Вот и у него, Родиона, мало ли поводов для радости? Он молод, здоров, вынослив и должен быть доволен, потому что не всегда же это будет! А он злится на весь мир! И если сейчас ему на голову с парашютом не падает влюбленная блондинка – значит, жизнь его обманула!

Макар с Родионом поднялись на холм. По блестящей нити железной дороги ползла гусеница товарного поезда, втягивающая свое длинное тело в лес. Родиону вспомнилось, что когда-то давно, когда он только оказался в ШНыре, он шел пешком вдоль Московской окружной железной дороги. Ему встретился такой же товарняк. Решив подъехать на нем до ближайшей станции, он залез в пустой вагон. Товарняк разогнался, и Родион смог сойти только у города Бологое – через 331 километр от Москвы. Раньше спрыгнуть не удалось – состав следовал без остановок и с очень высокой скоростью.