Читаем Сердце ангела полностью

Мы поужинали в ресторане «Линди». Особенность этого заведения заключалась в том, что если кто-то обратит на вас внимание, остальные посетители подумают, будто вы обязательно чем-то знамениты. Но никто не обратил на нас внимания.

— Тебя навещал в больнице тот самый лейтенант? — спросила она, макая креветку в миску в коктейль-соусом, обложенную измельченным льдом.

— Его присутствие оживило мой завтрак. Ты молодец, что представилась ему «справочной службой».

— Я сообразительная девушка.

— И хорошая актриса, — похвалил я. — Ты провела Стерна дважды за день.

— Во мне не одна женщина, а много. В тебе тоже не один мужчина.

— Это что, «ву-ду»?

— Это просто факт.

Около восьми часов мы ехали через парк на окраину города. Когда мы проезжали через «Меер», я спросил Эпифани, почему в ту ночь их группа совершала жертвоприношение здесь, под звездами, вместо того, чтобы сделать это у себя в «хумфо». Она что-то пробормотала с древесных «лоа».

— Лоа?

— Это духи. Воплощения Бога. Много-много лоа. Рада лоа, петро лоа: добрые и злые. Дамбалла — тоже лоа. Баде — это лоа ветра; Согбо — лоа молнии; Барон Самеди — хранитель кладбища, повелитель секса и страсти. Папаша Легба присматривает за нашими домами и местами, где мы собираемся, за воротами и изгородями. Мэтр Каррефут стережет перекрестки дорог.

— Должно быть, он мой покровитель, — заметил я.

— Он покровитель колдунов…

Когда-то Новый Храм Надежды на 144-й улицы был кинотеатром. Этот факт напомнил мне старый навес, украшенный со всех трех сторон футовыми буквами «ЭЛЬ СИФР». Я поставил машину в конце квартала и взял Эпифани под руку. Мы пошли назад, к ярким огням.

— Почему ты интересуешься Сифром? — спросила она.

— Он волшебник из моих снов. Доктор Сифр, собственной персоной.

— Ты знаешь его?

— Роль «свами» — одна из многих, которые он играет. Он все равно что хамелеон.

Эпифани крепко сжала мою руку.

— Будь осторожен, Гарри, прошу тебя.

— Постараюсь, — пообещал я.

— Не шути. Если этот человек действительно таков, как ты говоришь, он владеет большой силой. С ним нельзя валять дурака.

— Войдем внутрь.

У пустой кассовой будки помещался картонный фотосилуэт Луи Сифра, подзывающего верующих жестом вытянутой руки. Вестибюль представлял собой алебастровую золоченую пагоду, интерьер бывшего «кинотеатра-паласа». На месте буфета с воздушной кукурузой и тянучками находилась стойки с полным набором духовной литературы.

Мы нашли себе места у бокового прохода. За плотно задернутым красно-золотым занавесом бормотал орган. Оркестровая яма и балкон были полны зрителей. Казалось, никто, кроме меня, не замечал, что я здесь — единственный белый.

— Какую именно веру здесь исповедуют? — шепотом спросил я.

— В основном, баптистскую. — Эпифани сложила затянутые в перчатки руки на коленях. — Это церковь Любви. Неужели ты никогда о ней не слышал?

Я признался в собственном невежестве.

— Так вот: у ее Преподобного отца автомобиль больше твоей конторы раз в пять, — объяснила она.

Освещение в зале погасло, звуки органа усилились, и занавес раздвинулся, открывая взору хор из ста человек, выстроенный в форме креста. Конгрегация поднялась со своих мест с пением «Был Исусе рыбаком». Я присоединился к аплодисментам и одарил улыбкой Эпифани; та наблюдала за происходящим с суровой отстраненностью истинно верующей среди варваров. Музыка достигла крещендо, и на сцене появился маленький смуглый человек в одежде из белого атласа. На обеих руках блестели алмазы. Хор смешал порядок и, маршируя с четкостью оловянных солдатиков, образовал вокруг него ряды из белых мантий, напоминающие лучи, отражаемые полной луной.

Поймав взгляд Эпифани, я прошептал одними губами:

— Это Преподобный отец «Любовь»?

Она кивнула.

— Прошу вас сесть, братья и сестры, — произнес с середины сцены Преподобный. Голос у него был комично-высокий и визгливый, словно у распорядителя детских аттракционов.

— Братья и сестры, я с любовью приветствую вас в Новом Храме Надежды. Я радуюсь, видя ваше счастье. Как вы знаете, сегодня не простое собрание. Нам выпала высокая честь принимать в этот вечер весьма святого и знаменитого человека. Хотя он не исповедует нашу веру, я уважаю этого человека, владеющего кладезем мудрости, и у которого можно многому научиться. Вы извлечете для себя большую пользу, внимательно выслушав нашего почтенного гостя по имени «эль Сифр».

Преподобный повернулся и протянул открытые ладони к кулисам. Хор запел «Новый день уж рассветает». Конгрегация захлопала в ладоши, и на сцене появился вырядившийся султаном Луи Сифр.

Я пошарил в «дипломате» в поисках десятикратного бинокля. В слоенке из вышитых халатов мог оказаться и другой человек, но выправив фокус, я безошибочно узнал своего клиента.

— А вот и мавр со своей трубой, — шепнул я Эпифани.

— Что?

— Шекспир.

Эль Сифр приветствовал аудиторию причудливым поклоном.

— Да улыбнется вам благодать, — произнес он, — ибо разве не писано, что Рай открыт всякому, кто лишь осмелиться войти?

По конгрегации прошелестело эхом многоголосое «аминь».