— Я не могу сказать, что доволен вашим решением, ибо поспешно оно, и основано больше на чувствах, нежели на здравом смысле. Однако спорить не стану. Тем более присутствие архэта хорошо скажется на настрое воинов. Естественно, я со своей стороны постараюсь оградить Вашу Светлость от рутины насущных вопросов. Но кое-что вам всё же придётся делать самостоятельно, а именно довольно тесно общаться с людьми высокого сословия, на верности которых и держится ваша власть. Энхэты обидчивы и крайне щепетильны, они преклонятся перед вами, но не позволят собой помыкать. А архэт должен быть в хороших отношениях со всеми вассалами, и каждого одаривать милостью. Не только за подлинные заслуги, но и в упреждение обиды, однако ни в коем случае не опускаясь до заискивания. Великодушно поощряйте верных и жестоко расправляйтесь с предателями и трусами, тогда люди пойдут за вами, а знать не посмеет строить козни у вас за спиной, — мэйнир чётко выговаривал каждое слово, буравя воспитанника глазами. Чародей ожидал, что тот дрогнет, убоится ответственности, но Амони стойко выдержал испытание.

— Я справлюсь, ведь меня училивы.

— Хорошо, хорошо. Вы получите возможность проявить себя. Однако перед этим я прошу вас навестить Ланаксэт, чтобы испросить благословения у матери.

— Да, мэйнир, — всё также уверенно ответил наследник, стараясь скрыть страх, обуявший его в этот миг.

Глава 3. В преддверии…

В далёкие дни детства Шейрону посчастливилось побывать на турнире Алмазной Чаши, который устраивал его отец. В их роду существовала давняя традиция, восходившая к тем временам, когда воинским ристалищем служила простая поляна в лесу. Для многих поколений их семьи смысл жизни полностью совпадал с родовым девизом «KeradasiHetton», то есть «Богатство и Власть», при этом второе имело первостепенное значение. Предки Шейрона, не скупясь, тратили средства на возвеличивание рода. И этот турнир являлся одним из способов стяжания славы. Раз в десять лет шехэтГеррерт объявлял состязание, наградой в котором была чаша, доверху наполненная сияющими алмазами. Получал же её лишь тот, кто смог в поединке одолеть Рыцаря Чаши — воина, выбранного из вассаловБринадаля.

Когда турнир состоялся в последний раз, Защитником Чаши выступал ныне покойный фаирОринХабэрт, великолепный боец, сражающийся таа — амонийской двуручной секирой. Известен он был не только победами в боях, но и захватывающими любовными похождениями, что в итоге его и сгубило: славный рыцарь пал от яда, подсыпанного в еду ревнивой любовницей. Преступницу, конечно, казнили, но легче от этого никому не стало, ведь близился очередной турнир, а бывший Защитник отправился в Небесные Чертоги.

ВладениеБринадаль, ютившееся в юго-западном уголке архэтстваСанрес, не могло похвастаться внушительными размерами, но богатствами превосходило каждого из соседей. Причина тому — удивительная деловая хватка правящего этими землями рода. На протяжении десятилетий шехэтыБринадаля занимались преумножением семейного состояния. Во все времена главным кормильцем их было южное море — Исамонд. В его прозрачных водах селяне ради продажи и пропитания охотились на рыб и крабов, а обученные ловцы добывали жемчуг, ценящийся по всему Джааресу и даже за его пределами. Естественно, большая часть выручки оседала в бездонных сундуках шехэтаГеррерта.

Замок же Бринадаль, родовой оплот богатейшего санреского рода стоял на утёсе, омываемом водами Исамонд. Построенный из огромных глыб гранита, с могучей крепостной и тремя угловыми башнями, устремлёнными ввысь, он создавал сильное впечатление. Гости приморского владения, да и жители ближайших поселений нередко говорили, что при взгляде на Бринадаль с побережья чувствуешь всю ничтожность собственного существования. Так что совсем неудивительно, что шехэт, привыкший смотреть на жизнь с высоты донжона, был чёрств и невосприимчив к бедам нижнего мира, тем более, у него хватало и собственных.

Не так давно КомэануГеррерту исполнилось сорок три года, но чувствовал он себя дряхлым стариком. А ведь в молодые годы шехэтжадно познавал жизнь, не оглядываясь на прошлое, и почти всегда добивался успеха, благодаря острому уму, самоуверенности и обаянию. В то полузабытое время Комэан был эдаким любимцем судьбы, не страшащимся никаких потрясений и не жалеющим о поступках. Но сейчас всё изменилось: жизнь утратила былые краски, ушли навсегда надежда и вера в будущее, и каждый новый день приносил лишь новые заботы и новые разочарования.

Хозяин замка, печально вздохнув, вновь попытался вникнуть в смысл сделанных им накануне записей. Приобретённая ещё в детстве привычка доверять всякую мысль бумаге неоднократно выручала его из трудных положений, но если раньше заметки велись упорядоченно, то сейчас в них царил истинный хаос.

Голова нещадно болела, Комэану казалось, что где-то там внутри марширует пешее войско с барабанщиками. А нужные сведения продолжали ускользать, скрываясь в извилистых фаанэ, никак не желающих складываться во что-то осмысленное.