Читаем Семь бед (рассказы) полностью

- Давай автомат, валить надо обоих! - кричит начальник. У самого пистолет, у Дракона АКСУ, только у меня обычный АК, с длинным стволом и деревянным прикладом. На такой дистанции пистолет бесполезен, из драконовской "пукалки" трудно достать с первого раза, а для второго времени нет. Но автомат я не отдал, подумал только: "Семь бед - один ответ", рванул затвор и сам приложился, остановил дыханье на секунду и дал подряд две очереди. Обе фигуры как ветром сдуло: рухнули в жухлую осеннюю траву.

Пошли мы к ним медленно, с трудом восстанавливая дыхание и еле переставляя усталые ноги. У меня на нервной почве словесное недержание началось, иду и бормочу, как молитву:

- Спасибо, любимый курсовой начальничек, спасибо, товарищ капитан, и тебе, старшина, спасибо сердечное от всего советского народа и меня лично. И отделенному моему дай Бог здоровья и счастья каждый день сейчас и вовеки. Чтоб вас все таким добрым словом поминали, кого вы на стрельбище в учебке бегом да ползком гоняли до потери пульса, разрази вас гром, паразитов.

Дракон на меня поглядывает искоса, думает - все, совсем спятил комтех, сейчас кусаться начнет. Начальник, видать, понял, о чем это я, идет и посмеивается. А я и правда тогда благодарен был офицерам и сержантам из учебки сержантской, которые нас, зеленых курсантов, стрелять в любом состоянии и из любого положения научили. Вот и не подвела сейчас, пригодилась выучка. Хоть сердце от напряжения так колотится, что грозит ребра выломать, а руки да и все тело ходуном после гонки сумасшедшей, но прицел-то я верно взял, успел обоих срезать. Не хватило бедолагам метров шестьдесят до спасительной "линейки".

Подошли к нарушителям, глянули - оба наповал, ну надо же, я вроде пониже брал, чтоб в ноги...

Начальник аж заматерился: "Снайпер хренов, так тебя и разэтак!"

Мне обидно стало, кто ж на такой дистанции, да с бегу, да при плохой видимости лучше попадет?

Прошептал в сторонку: "Конечно, ты у нас один стрелок ворошиловский, остальные так, погулять вышли..."

Но он, черт, услышал, как подскочит: "Че ты сказал?! А в рог?!"

Я аж испугался, да и Дракон с псом тоже, встали между нами, Задор на задние лапы поднялся, передние начальнику на плечи положил и умными глазищами в лицо ему заглядывает, мириться призывает. Смотрю - смеется начальник, отлегло.

Прошло время, появилось и усиление, и начальство, благо "под рукой" оказалось. И снова на мою голову шишки, как из мешка, стрельба-то опять в сторону границы.

Злобный полковник сразу: "Кто стрелял?", а сам на мой автомат косится.

Отвечаю: "Я", а одновременно начальник вперед шагнул:

- Я стрелял, из автомата сержанта.

Полковник нас из-под насупленных бровей глазами обжег:

- Выгораживаешь своего гения, старший лейтенант?! Хочешь из-за этого придурка под трибунал?

Я от злости зубы сжал, но молчу пока, а начальник спокойно так:

- Он не придурок, он мой подчиненный и незаслуженно оскорблять его и себя я никому не позволю.

Полковник сплюнул, но промолчал, а потом опять пошло-поехало: бежали не там, да вот здесь бы обошли, да вот так бы обогнули.

Я на эти поучения молчком смотрел, а злоба все копилась и росла. Но когда дело до упоминания вчерашнего дошло, тут я и не сдержался. Когда один из приезжих, свежеиспеченный лейтенант, по годам мне ровесник, про недавнюю перестрелку разговор завел с умным видом:

- Тебе бы вот так пройти, вот здесь переползти, а ты там дров наломал да и здесь не лучше, - а полковник стоит рядом и головой кивает, вроде, одобряет. Скинул я с плеча автомат и швырнул ему в грудь, что сил было, а сам как взревел:

- На, умник! Поди, попробуй обойти и подползти! - а потом лейтенанту Да ты вообще крыса штабная, в войсках без году неделя, и туда же. Пойди, побегай, грамотей, когда в тебя на голом месте очередями полощут! Собрались, воронье, после чужой драки кулаками махать!

Ну и еще пару фраз в таком духе, да с непечатными выражениями. Смотрю, начальник мой побледнел и как-то подобрался весь, как перед прыжком или ударом, а лейтенантик тот глаза вытаращил и воздух ртом ловит - задохнулся от "справедливого гнева". И тут меня полковник удивил: ни с того ни с сего как захохочет на весь лес! Наверное, минуты две хохотал, а вокруг все замерли, ну прям немая сцена из "Ревизора". Просмеялся, подошел с улыбкой и говорит:

- Да брось ты, сержант! Чего развоевался? Начальство на то и нужно, чтоб всех ругать, мы за это деньги получаем. А вовсе не за то, чтоб в нас автоматами швыряться. Плюнь, остынь, все нормально. Ну пальнул не туда, ну не взяли живьем, перетопчемся. Главное, безнаказанно их не отпустили, да ты себя для матери сберег. Остальное забудется.

С тем и автомат мне отдал, а потом приказал начальнику убираться вместе со мной, Драконом и Задором домой и ложиться спать.

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное