Читаем Семь полностью

— Может быть, с того, что ты, мать его, чертов Избранный?!

— Ты тоже!

— Я — Свободный!

— Ты себе льстишь! Свободные люди не маршируют! Ни под какими знаменами не маршируют, не идут строем, не орут толпой, и не взрывают криобанки! Я — свободен! Свободен и независим настолько, насколько мне того хочется. Мне никто не указ, до тех пор, пока я сам не захочу указов. А ты?!

— Да пошел ты!

— И пойду! Но станет ли тебе от этого легче?! Поможешь ли ты своей жене? Ты рассказал мне свою историю, но так и не стал доверять. Тогда зачем это все?

— Ты — Избранный, — как мантру повторил Ной.

— Ты тоже! — взорвался я. — Вопрос только в том, что тебе кажется, будто бы я несколько удачливее, не так ли? Но я бы жизнь отдал за то, чтобы моя жена не умирала там! За то, чтобы был шанс ее спасти! Гребанный шанс! Который есть у тебя! Есть…

Мы стояли друг напротив друга, как два боксера — злые и переполненные недоверием. Ярость сгущалась в воздухе.

— Сейчас не время и не место спорить об этом, — наконец сдался Ной, отведя глаза. Я видел, как тяжело ему дается все происходящее. Видел, но пока не знал, как помочь. Вчера я начал собирать информацию, однако ее было слишком мало, чтобы о чем-то судить. Я не нашел никаких зацепок, способных подтвердить слова Ноя. Я просто поверил ему. В то время как он все еще сомневался во мне. Да похрен! Мне и без этого есть, о чем переживать…

Не глядя на парня, я вернулся в палату Наны. Она спала, повернувшись на бок. В ее тонкую руку была воткнута капельница. Я хотел бы взять ее боль на себя. Я так бы хотел этого…

— Яков? — шепнула Нана, не открывая глаз.

Нана

Я чувствовала его присутствие. Но я так боялась открыть глаза. Вдруг… я его не увижу? Или увижу, но не его? Страшно. До дрожи страшно…

— Девочка моя… Маленькая… — Яков поцеловал мои волосы, скользнул губами по скулам и запавшим щекам. — Как ты? Я так по тебе скучал…

— Я так долго спала?

— Целую вечность, милая… Целую вечность…

— Как тогда, в нашу первую ночь? — я улыбнулась кончиками губ, вспоминая счастливое время. Волшебный момент зарождения чувства… Минуты узнавания и принятия своей второй половины.

— Почти…

Его губы у моих губ дрогнули. Он улыбался… Так редко теперь… Почему я, Господи?

Дверь в палату снова открылась. И, наконец, я подняла веки:

— Ной… — улыбнулась слабо. Вечер, который накануне мы провели вместе, почему-то казался таким далеким. Будто прошло сотня лет…

— Привет, Нана.

— Привет. Извини, я, должно быть, ужасно выгляжу… Сегодня у меня был не самый радостный день.

— Мне очень жаль… Не хотел тебя беспокоить.

— Да, брось. Мне уже легче. Возможно, я даже поужинаю. — Я повернулась к Якову, радуясь, что мое зрение восстановилось. — Представляешь, Ною удалось меня накормить. Ты так ругался по поводу нашей прогулки, что я забыла тебе рассказать.

— Это же просто отлично!

— Угу…

— Нана…

— Ммм?

— Ты помнишь, что здесь была Анна? — как-то странно поглядывая на Ноя, поинтересовался Яков.

В судорожной попытке припомнить события сегодняшнего утра, я медленно отвела волосы от лица. Нерешительно покачала головой:

— Нет, — шепнула я. — Ничего такого я не припоминаю. Все плохо, правда? Все очень и очень плохо…

— Наоборот, маленькая. Анна — это твоя сестра. Завтра мы узнаем результаты ее тестов, и, вполне возможно, этот ужас закончится.

Кивнув головой, я перевела взгляд на Ноя. На самом деле не существовало никаких гарантий, что донорский материал сестры мне подойдет. Брат был тому живым примером. Я запретила себе надежду.

— Это как раз то, что мне нужно…

— Знаешь, что самое удивительное? Вы с ней знакомы.

— Да? И кто же эта Анна?

— Анна Чен. Это имя о чем-нибудь тебе говорит?

— Еще бы… Когда-то я очень завидовала ее успехам. Поверить не могу, что она — моя сестра. Здесь точно нет никакой ошибки?

— Абсолютно. Я все досконально проверил.

— Она, в первую очередь, жадная до сенсации журналистка. Будь с ней поосторожнее, — предостерегла я мужа, отгоняя от себя ревность, которая, непонятно по какой причине, наполнила мое сердце. Анна уступала мне в красоте. А Яков никогда бы меня не предал… Но почему-то наличие другой женщины в его окружении меня тревожило все сильнее.

Нет, все же, как удивительно… Анна.

— Я учту. Только, знаешь, она не показалась мне такой уж плохой. Анна рассказала нам кое-что важное.

— Да? И что же? — мое настроение портилось все сильнее.

Яков бросил нерешительный взгляд на Ноя, и после недолгих колебаний скомандовал:

— Расскажи ей все…

И он рассказал. Рассказал страшные вещи, которые пробили еще одну брешь в моей душе. А ведь я думала, что она навсегда очерствела… Умирающий человек становится эгоистом. Это вынужденная мера, позволяющая ему сконцентрироваться на борьбе… Как же страшно это звучит — умирающий человек. Как же страшно, Господи…

— Анна сказала, что ты вела расследование этого дела, когда мы познакомились.

— Да… Да.

— Может быть, ты сможешь помочь нам?

Черт… Я пыталась вспомнить то время, правда, пыталась, но чем дальше я погружалась в глубины памяти, тем отчаяннее меня выталкивало на поверхность волной чудовищной боли. В изнеможении я откинулась на подушку.