Да, кстати… Нож, которым он Диме, якобы, угрожал, я не видела.

Быть может, не обратила внимания: слишком уж странные вещи валялись в прихожей. Цветы, рубашка. Галстук. Труп в ванне. И Дима, голый по пояс, с пистолетом в руке.

Я подумала, что Дима, скорее всего, совсем не так сильно «расстроился», как рассказывал. Он не ломал грабителю руку. Врасплох застали грабителя. Застал сам же Дима… Приставил дуло к виску, заставил его пройти в ванную, залезть в ванну. И прикончил именно там, чтобы не возиться с посмертными испражнениями и пятнами крови.

Вот почему цветы валялись в прихожей… Не в подражание маньяку. Грабитель выронил их от неожиданности. Но зачем грабителю косить под маньяка? Квартира была пуста. Я не поехала бы домой, если бы не Катя…

Все эти сцены ревности, а затем – цветы.

Я напряглась.

Мне снова стало казаться, что все было по-другому. Кан тоже не знал, что я, с утра, появляюсь в городской квартире. Отличное время и место. Рисковое. Почему бы и нет? Вор вошел в квартиру не зная, что там кто-то есть. И тогда, возможно, ощутил пистолет у виска. Дима велел своей девушке собраться и выйти, а грабителя, напротив, уговорил остаться.

Это объяснение было логичным.

Единственное: зачем ему понадобилось убивать того мужика? Самому? Я вызвала бы охрану и поручила все им… Зачем Кан убил его сам? Зачем?.. Что-то было не так, но я не могла понять, что именно.

Глава 5.

«Объяснительная»

Дима явился посреди ночи.

Я проснулась от того, что он, благоухая гелем для душа, прильнул ко мне, поцеловав в основание шеи. Я сонно притянула его руку себе на грудь. Прижалась спиной к его груди и впервые за этот день, по-настоящему облегченно выдохнула.

– Наконец-то.

– Все хорошо? – спросил Дима, продолжая мелкими поцелуями покрывать мне плечо и шею.

– Угу, – в подушку пробормотала я.

– Ты отпросилась с работы?

– Не-а… Отпроситься?

– Нет смысла. Завтра суббота.

– О, – я ткнула его локтем под ребра, высвободилась и села. На тумбочке всегда стоял пакетик с апельсиновым соком, и я его распечатала. Дима включил настольную лампу и вытянулся, закинув руки за голову.

– Просто хотел увидеть, насколько ты в адеквате.

– Я в адеквате. Просто слегка запуталась из-за новогодних каникул… Хорошо, что хоть не стала отпрашиваться…

– Моя маленькая храбрая девочка, – съехидничал он. – Ты даже ни разу сегодня не позвонила. Я впечатлен.

– Могу я тебя спросить?

– Куда я дел труп, или как его сделал? – спросил Дима без всякого энтузиазма. – Или о том, куда я спрятал свою любовницу?

Я провела указательным пальцем по его бицепсу, чертя ногтем белую полосу. По его коже тотчас побежали мурашки. Дима перехватил меня за руку и притянул к себе.

Я мягко вывернулась.

– Ты правда думаешь, я трахал другую бабу? – прочел он в моих глазах.

– Да, думаю! Что бы ты подумал, увидев цветы на полу, мое платье и туфли?

– Я бы подумал: моя жена не такая убогая, чтобы давать мужику, который принес ей пару гвоздик, украденных с кладбища. Возможно, она одевалась и поспешила к двери, держа в руках платье. Возможно, что на нее напали, – ответил Дима невозмутимо. – Судя по цветам, какой-то псих. Так бы я подумал.

Я в этом сомневалась, но промолчала, продолжая кончиком пальца водить по колену. Он ухмыльнулся.

– Как я уже сказал, я одевался. С утра гонял по району, поэтому «Марк» взял. Но в обед у меня была встреча и я заехал надеть костюм. Услышал, что в дверь скребутся и подумал, что это ты. Но увидел мужика и на всякий случай, быстро и тихо вырубил.

– Ты сказал…

– Я знаю, что я сказал. Просто думал, что как приличная девушка, испугаешься и станешь бегать по стенам, вопя, что твой муж – убийца. И, к слову, я настаиваю на том, чтобы приезжая домой пораньше, ты поднималась бы с Толей. Я не знаю, кто он и кто прислал его, но знаю, что не приедь я случайно первым, он бы застал тебя… Одну…

Я судорожно выдохнула, вспышкой представив, что могло быть. Дима обнял меня и притянул к себе.

– Я чуть не спятил, когда подумал, что он пришел за тобой, – сказал он мне в ухо. – Мы много раз с тобой говорили… Но теперь все явно вышло из-под контроля. Чувак вломился в мою квартиру. Посреди бела дня… Мне пришлось чуть ли не по городу ездить с изуродованным трупом, показать, что сделаю с теми, кто попытается повторить. Ребята еще помнят те времена, когда меня называли Гестапо, но… Я хочу, чтобы ты ходила с охраной.

На этот раз я и не думала возражать.

– Я думаю, что ты прав.

Кан поднял голову.

– Ты такая красивая, когда думаешь.

У него тускло блеснули глаза и рот искривился в какой-то непонятной ухмылке. Той самой, что я так часто видела пару лет назад, когда, внезапно завидев меня в толпе, Дима пикировал словно ястреб.

Он прищурился.

Раньше я думала, что так он глядит, потому что бесится. Откуда же мне было знать, что так Дима смотрит, когда возбужден.

Он притянул меня к себе и тяжело навалился сверху.

Глава 6.

«Соня против всего остального мира»

В конце января Самсоновы, наконец, закончили внутреннюю отделку и нас пригласили на новоселье.