Читаем Секретные люди полностью

Разгром 3-й турецкой армии был ужасающим. 9-й корпус целиком попал в окружение и сложил оружие. 10-й благодаря очередной нерасторопности генерала Берхмана сумел частично унести ноги обратно за перевалы: спаслось аж 3000 человек. От 11-го корпуса уцелела треть. Всего из тех 130 000 солдат, которые начали Сарыкамышское сражение, вернулся на исходные позиции лишь каждый десятый. Их героические усилия помогли сохранить костяк армии и остановить русских на Кепри-кейских высотах.

Турнагельский лес победители прозвали «лесом смерти». Почти под каждой сосной они находили мертвых аскеров – либо замерзших, либо скончавшихся от ран, не дождавшись помощи. Госпитальные палатки перевязочных пунктов были набиты трупами, их считали десятками и сотнями. Голодные, полуживые от холода, солдаты сдавались целыми ротами. Всего в плен попало 25 000 человек, в том числе много офицеров.

Выдающийся подвиг совершил командир четырнадцатой роты 154-го Дербентского полка капитан Вашидзе. Он захватил сначала в штыковой атаке батарею противника из 8 орудий. Но затем его окружили значительные силы турок – как оказалось, Вашидзе со своей ротой налетел на головку 9-го корпуса. Капитан не растерялся, выдал себя за парламентера и заявил, что поблизости стоят наготове три наших полка и только и ждут его отмашки. Лучше их не злить… Османы немного поколебались и сложили оружие. В роте оставалось всего 40 солдат, а они взяли в плен командира корпуса Исхана-пашу со штабом, а также штабы всех трех его дивизий. В результате вышли с белым флагом 107 офицеров и 2000 аскеров.

Два главных виновника поражения, два авантюриста – Энвер-паша и командир 10-го корпуса Хафызы Хаккы-бей – избежали наказания за свои просчеты. Энвер даже повысил Хафызы в чине с присвоением титула паши, когда возвращался в Стамбул. И назначил командующим обескровленной армии. Правда, через два месяца новоиспеченный паша умер от тифа. Эпидемия этой болезни добила уцелевшие подразделения. 3-я армия надолго сделалась небоеспособна.

Русским тоже досталось. Двадцать тысяч из них были убиты или ранены, шесть тысяч – обморожены. Особенно велика оказалась убыль в офицерском составе. Активные военные действия по обе стороны фронта на некоторое время прекратились.

Поражение под Сарыкамышем было засекречено, причем не только в Турции, но и в Германии. Глава миссии Кайзеррайха в Османской империи генерал Лиман фон Сандерс вспоминал: «Об этом было запрещено говорить. Нарушения приказа карались арестом и наказанием».

Все эти события поручик Лыков-Нефедьев наблюдал с госпитальной койки. Когда его доставили в Сарыкамыш, железная дорога была уже разблокирована. И раненые через сутки оказались в Тифлисе.

Николка попал в лазарет № 31, расположенный на Мадатовской улице в здании бывшей гостинцы «Лондон». На офицерском этаже лежали семеро: пятеро из состава Сарыкамышского отряда, а двое из отряда Истомина. В числе первых оказался подполковник Тотьминский! Он очень обрадовался появлению однополчанина и вытребовал, чтобы койку для новичка поставили рядом с ним.

Александр Дионисович попал в лазарет на три дня раньше Николки. Он получил шрапнельную пулю в бою под Кара-урганом, когда полтораста шестой рвался на помощь осажденному гарнизону. Рана оказалась относительно легкой, подполковник уже сам ходил в уборную. Дела Лыкова-Нефедьева были не так хороши. Он очень ослабел от большой кровопотери. Кроме того, почернели пальцы обеих ног, хирурги совещались, не ампутировать ли их, покуда не началась гангрена. Однако Тотьминский решительно воспротивился и приказал эскулапам прибегнуть к старому средству от обморожения – растираниям гусиным жиром. Те пожалели молодого офицера, начали растирать, и пальцы ожили…

Подполковник скрасил первые дни Николки в лазарете. Он научил его порт-артурскому жаргону. Японцы там именовались – «люди в коротких кофтах» и «вооруженные малютки». Любое боевое столкновение называли мордянкой, артиллерийский обстрел – бамбардосом, бутылку водки – флакончиком, людей, прячущихся от обстрела под землей, – блиндажистами. Про дуэль между нашими и японскими батареями говорили: они кидались друг в друга тяжелыми предметами. А комендант крепости генерал-лейтенант Смирнов, остроумный человек, пустил в ход шутку. Японцев часто обзывали макаками, и он припечатал всю осаду фразой: «Война макаков с кое-каками». Намекая на вечную неподготовленность русских к войне, вечное кое-как…