Читаем Секрет рисовальщика полностью

— Да вы что, Матвей Моисеевич! — театрально возмутился Алексей. — Неужели вы добровольно отказываетесь от такого многообещающего эксперимента?

— Уж лучше добровольно…

— Обещаю взять вас под свою защиту! — Приложил к груди руку офицер.

— Вячеслав, — слабым голосом обратился ко мне Кацев, — посмотрите пожалуйста, там в бутылке еще что-нибудь осталось?

Я подмигнул ему и с готовностью разлил по их «наперсткам». Кацев рывком выпил и, похлопав себя ладонями по щекам, придвинулся к столу поближе. В этот самый момент один из стаканов с теперь уже прохладным чаем стал у нас на глазах медленно подниматься в воздух.

— Левитация, чтоб ей…! — явно довольный результатом происходящего, воскликнул Синицын.

И тут же молниеносно нагнулся. Ибо стакан, сделав сумасшедший пируэт и обдав нас содержимым, просвистел у него над головой, стукнулся о дверь и с хлопком разлетелся вдребезги. Помятый подстаканник упал к моим ногам. Искаженное изображение летящего среди звезд спутника на нем замаячило перед глазами. В этот раз на лице медиума не дрогнул ни один мускул. Он сосредоточенно двигал левой рукой вперед-назад, не спуская пристального взгляда с бюста.

— Отстань от меня, хрен еврейский! — раздался в купе незнакомый голос. — А то пожалеешь!

Я почувствовал, как внутри меня все оборвалось. В том, что эти слова не были произнесены, даже незаметно, моими соседями по купе, я не сомневался. Я видел их лица в тот самый момент.

— Что!? — возмутился Кацев.

Было заметно, что это оскорбление поразило его куда больше, чем проявление всех феноменов до него.

— Да ты сам отпрыск еврейского народа! Не твоего ли предка Мошко Ицкович величали!?

— Я не думаю, что мы здесь действительно имеем дело с духом Ленина, Матвей Моисеевич, — быстро шепнул Кацеву на ухо лейтенант.

— А мне все равно! — заводился захмелевший не только от выпитого, но и от творящегося кругом, Кацев. — Он не имеет права…!

Договорить ему не удалось, так как в воздух взмыло сразу два стакана. А потом и бутылка. И если стаканы разбились над самой дверью, то бутылка все же треснула медиума по макушке. Испугавшийся Кацев пнул в падении столик, который, лишившись на мгновение своей опоры, сложился. Вся наша снедь, а с ней и злополучный бюст, очутились на полу. Что за этим последовало, невозможно описать словами…!!! Вагон жестоко качнуло, и было слышно, как в соседнем купе кто-то упал с полки. Где-то разбилось стекло. А отборная ругань, сопровождаемая все теми же визгами напуганных женщин и детей, волной прокатилась, наверное, через весь поезд. Мы с Синицыным, полулежа, каждый на своей полке, с приклеенными на лицах глупыми улыбочками, озирались по сторонам, только и успевая фиксировать творящееся вокруг.

— Ты мне, сволочь, за «хрен еврейский» ответишь! — изо всех сил кричал Кацев, размазывая по лбу выступившую из порезов кровь.

Приближающийся снаружи шум заставил меня вжаться в искусственную кожу лежака. При этом наша дверь отлетела в сторону. А торчащая наружу часть замка раскололась на части. Совершенно не соображая, что же здесь на самом деле происходит, я однако продолжал дотошно, до мельчайших подробностей, фиксировать творящиеся чудеса. Шум, который чуть не сделал из меня заику, исходил от открывающихся и закрывающихся окон в проходе вагона. Они, словно передавая друг другу эстафету, продолжали эту чудовищную симфонию добрых пять минут. Шум возникал в тамбуре, с той стороны, где располагалось купе проводника, и увлекаемый бешеной пляской оконных рам, уносился в направлении по ходу поезда.

— Прекратить! — истошно кричал проводник.