Читаем Секрет рисовальщика полностью

— И больше я своего начальника не видела, — округлила глаза Лариса Сергеевна.

Мы с Синицыным переглянулись.

— Как это, вы его больше не видели? — переспросил лейтенант.

— А вот так! — рассматривая кончики своих ногтей, ответила та.

— Стоп, стоп, стоп! Откуда же тогда известно, что случилось с Паниным? Ведь кто-то же сообщил в прокуратуру, что там, в кабинете вашего начальника, стряслось. К тому же мы располагаем информацией о каком-то говорящем бюсте. Что все это, по вашему, значит? И что, в конце концов, произошло с вами? Почему вы тоже здесь, — Синицын обвел взглядом палату и закончил, — в больнице?

Женщина вдруг задрожала всем телом и, скривив свое симпатичное личико до неузнаваемости, заскулила:

— А я-то почем знаю, что все это значит? Я сама ничегошеньки не понимаю-ю-ю!…

И Лариса Сергеевна зарыдала в голос.

Лейтенант закатил было в бессилии глаза, но потом взял себя в руки и стал успокаивать бедняжку. Когда та наконец перестала всхлипывать, Синицын решил зайти с другой стороны:

— Вот вы, Лариса Сергеевна, в своем рассказе упоминали о каком-то обломанном ухе… из мрамора. А как вы думаете, как оно могло оказаться на полу приемной?

— Видимо, Алена на своих шлепанцах притащила, — выпятив нижнюю губу, предположила молодая женщина.

— Значит, Алена…

Но Лариса Сергеевна не дала ему закончить свою мысль. Она лихорадочно замотала головой и громко зашипела:

— Так ведь это ж Аленка Панина-то обнаружила… Она его, можно сказать, от смерти спасла…

— Час от часу не легче, — прошептал в мою сторону Алексей.

А женщина продолжала:

— Она и мне ведь все рассказала, когда я утром на работу пришла. Панина к тому времени уже «скорая» увезла.

Мы с лейтенантом превратились в слух.

Алена набычившись сидела на стуле в приемной. Обхватив себя руками за плечи, она бормотала под нос что-то неразборчивое. Ее присутствие Ларису Сергеевну ничуть не удивило. Девушка начинала делать уборку рано утром. По ней даже можно было сверять часы. Но сидящую без дела, да еще в таком скверном расположении духа, Лариса Сергеевна ее еще не видела.

— Что-то случилось? — насторожилась секретарша.

— А то! — даже не поднимая головы, отреагировала Алена.

Лариса Сергеевна прошла к своему столу, опустила сумочку на стул и, обернувшись к девушке, сделала еще одну попытку:

— И что же случилось?

— Твоего начальника еле тепленьким отсюдова увезли…

В глазах секретарши все поплыло.

«Вот и все, — пронеслось в голове молодой женщины, — ведь чувствовала же, что добром оно с этим стариком не кончится. Поди, сердце прихватило, а… меня рядом не оказалось. И скажут теперь, что во всем я виновата. А еще, чего доброго, меня в какой-нибудь связи с этим старым хреном заподозрят. Обвинят в желании его охмурить! А потом докажи, что это не так. Тут же Глеба припомнят!»

Ноги Ларисы Сергеевны подкосились, и она опустилась на стул.

— Тебе, может, воды подать? — совершенно спокойным голосом поинтересовалась Алена. — А то ты белая какая-то, ну прямо как тот Лысый…

— Плохо мне, Алена, — прошептала женщина, — ведь это ж я во всем виновата…

— Эва! — гоготнула полоумная. — Че эт вдруг ты-то!? Поди ж Лысый его доконал…

Ларису Сергеевну словно током прошибло.

— Какой такой лысый, Алена? — Женщина быстро приходила в себя. — Вчера ты все про какого-то лысого говорила, и вот сегодня тоже…

— Да Лысый! — кивнув на дверь кабинета, повысила голос Алена. — Которого я вчерась в столе нашла. Который еще детей любил…

Лариса Сергеевна непонимающе помотала головой.

— Вот вы все такие… И мент наш, дядя Миша, тоже… Пока его носом в Лысого не ткнула, ни черта не понимал… — Она поднялась со стула и кивнула, приглашая следовать за собой. — Ладно уж, пойдем, и тебе тоже покажу.

В кабинете царил полумрак. Одно из окон оказалось зашторенным. На стуле висел несколько потертый на локтях пиджак. Под ногами что-то хрустнуло. Лариса Сергеевна наклонилась. На полу валялись осколки стекла и успевшая засохнуть заварка. Перехватив ее взгляд, Алена пояснила:

— Приказано здесь ничего не убирать… до приезда этих… как же их там… экспертов, вот!

Женщины остановились у самого стола, и вытянув руку, с оттопыренным указательным пальцем, Алена произнесла:

— Вот же он, Лысый, ну!

Только здесь Лариса Сергеевна увидела между бронзовой чернильницей, двумя телефонами и разбросанными по столу газетами небольшой бюст Ленина. Бюст как бюст. Каких много. Только присмотревшись внимательней, секретарша увидела, что у вождя пролетариата не хватает одного уха.

— Ничего не понимаю, — продолжая осматриваться, произнесла Лариса Сергеевна.

Алена молча вернулась к двери и вышла из кабинета, хлопнув за собой дверью. Раздался громкий стук. А секунд через десять дверь снова распахнулась, и в проеме показалась глупенькая мордашка девушки.

— Можно?! — поинтересовалась она.

Лариса Сергеевна поневоле оглянулась, не сразу догадавшись, что Алена пытается продемонстрировать ей, как все было.

— Тут я смотрю, а он висит… — выпучила глаза девушка.

— Кто?

— Ну, твой же, ну…

— Панин? Как это висит?

— В воздухе. Как же еще-то? И ногами сучит…

Секретаршу передернуло.

А Алена продолжала: