Читаем Секрет рисовальщика полностью

— А кровавый след потянулся за Астафьевым позже, — продолжал майор Галкин. — После тех событий он очнулся в плену. Пакистанские контрабандисты уже успели продать его душманам. Капитан неплохо говорил по-афгански и, конечно, без особого труда понимал их разговоры. Духи часто пересказывали истории, которые им поведали пакистанцы. И истории эти были одна страшнее другой. Они не знали, что русский спецназовец их понимает. А потому и не скрывали своих эмоций. С их слов, капитана нашли крестьяне. На нем покоилось тело обнаженной женщины. Все в пулевых ранениях. Вытащили они с поля и остальные трупы. Сообщать властям никто и не подумал. Сдавать свою маковую плантацию они не собирались. А потому изуродованные трупы просто свалили в кучу и сожгли. Видимо, та же участь ожидала и капитана Астафьева, если бы местные ребятишки не заметили, что он еще дышит.

— Стало быть, все это рассказал сам Астафьев? — задал вопрос Журавлев. — Так ведь он, наверное, и придумать все это мог. Ведь доказательств нет. Все ж сожгли.

— В том-то и дело, что не все, — отозвался майор. — Уже позже обнаружились останки друга Астафьева — Рустама. Их принадлежность подтвердила экспертиза.

— Что же потом?

— В плену капитан Астафьев впервые и почувствовал, что с ним происходит что-то неладное. Мало того, что страшные раны на его груди долго не заживали, так еще и стал он периодически сознание терять. А когда в себя приходил, то замечал, что духи на него иначе смотреть стали. Со страхом… Нам не известно, как он из плена бежал. Этого Астафьев так и не рассказал. Но, видимо, охранники стали его первыми жертвами.

Галкин снова остановился. Молчали и мы. Командир смотрел завороженным взглядом в огонь костра. Кто знает, что мерещилось ему в эти минуты в таинственной пляске языков пламени. Прошло минут пять, и он, как ни в чем не бывало, продолжал:

— Астафьева долго мытарили комитетчики и военная прокуратура, почему-то решив, что он сам сдался в плен. Это был страшный удар по самолюбию капитана. Именно тогда он и возненавидел людей. Видимо, потому, что сам уже перестал быть человеком. А потом потянулась череда необъяснимых смертельных случаев в различных воинских подразделениях ТуркВО. Но всегда там, где все с меньшими успехами проходила служба сначала капитана Астафьева, а затем и… Как вам известно, к нам он прибыл уже просто лейтенантом. В мае восемьдесят седьмого в Москве обнаружили до неузнаваемости изувеченный труп мужчины. Однако это произошло в преддверии праздников, и информацию о страшной находке скрыли. Лишь совсем недавно стало известно, что в то время в Москве проводил свой отпуск и Астафьев. А потом была Западная группа советских войск в Германии. Там произошло сразу два убийства, а почерк один и тот же. И опять Астафьев. Только после Германии его след ненадолго затерялся. Предполагаю, что он все время находился под специальным наблюдением в какой-нибудь военной клинике.

— Товарищ майор, — видя, что Галкин закончил, дал о себе знать Дятлов, — а как же он к нам-то попал?

Галкин ответил не сразу:

— Я хорошо знаю его отца… Ну и о похождениях самого лейтенанта мне тоже кое-что было известно. В общем, меня попросили… проверить.

Мы переглянулись.

«Ничего себе проверочка, — подумал я. — А что, если бы…? Ведь вон как оно вышло!»

— Мне очень трудно об этом говорить… — снова начал майор, — но…

— Кащея жалко! — заметил Стриж.

— Я знаю, капитан, что его смерть на моей совести, — резко оборвал его Галкин. — И я готов нести на себе этот камень. Однако это не было просто моей прихотью. К тому же, поплатиться своей головой мог и я.

— Товарищ майор, — впервые за время всего разговора подал голос сержант Воронян, — а что же общего со всем этим имеет окаменевшая одежда?

— О-о-о! — На глазах переменился Галкин. — А вот это действительно интересно. Последние три дня я почти безвылазно провел в библиотеке. Именно превращающаяся в камень одежда не давала мне покоя. Я переворошил, наверное, все, что можно было там найти об оборотнях. Нигде абсолютно ничего не говорилось об этом феномене. А потом мне помог случай. Одна девушка-студентка сдавала при мне свои книги. И вот представьте себе, одна из них выскальзывает у нее из рук и падает мне прямо под ноги. Я наклоняюсь, чтобы ее поднять, и на глаза мне попадается заголовок на раскрывшейся странице — «Вервольф». Автор данной короткой истории — античный писатель Петроний, царедворец Нерона. И вот именно там я нахожу ответ на твой, Воронян, вопрос. Оказывается, еще в Древней Греции было известно об одном очень оригинальном ритуале, который устраивал человек, прежде чем превратиться в волка. Достаточно было сложить свою одежду в укромном месте, где ее никто бы не нашел. Потом помочиться так, чтобы образовавшийся круг заключал в себе сброшенные тряпки. Одежда превращалась в камень и в таком виде ждала возвращения своего хозяина. А вот если лишить оборотня возможности в очередной раз воспользоваться своей одеждой, то он так навсегда и останется в зверином обличии.

— Можно еще один вопрос, товарищ майор? — решил оторваться сержант.

— Валяй!