Читаем Секрет рисовальщика полностью

Озябшая луна натянула покрывало из облаков до самых глаз. А потом и вовсе накрылось с головой. И стало по-настоящему темно. Тугие, как струна, стебли мака хлестали бойцов по бедрам, а дурманящий запах мешал сконцентрироваться. «Мы чужие на этой земле, — думал Астафьев, — поэтому не стоит удивляться, что она показывает нам свое недовольство». В десяти метрах слева метнулась тень. Ее тут же прошила автоматная очередь.

— Еще один отмучился, — раздался довольный возглас меткого стрелка.

Но тут произошло что-то непонятное. Сразу с двух сторон раздались крики ужаса. И началась беспорядочная стрельба. То, что стреляли скорее наугад, чем прицельно, Астафьев убедился, когда просвистевшие пули срезали маковые соцветия прямо перед ним. Капитан кинулся было к одному из бойцов слева, но тут же и остановился. Потому как перед ним возник темный силуэт.

— Не двигаться! — рявкнул Астафьев по-афгански.

Капитан включил фонарик и осветил испуганное лицо совсем еще юного аборигена. Пуштунская шапка сползла ему на затылок, а зубы отбивали мелкую дрожь, однако смотрел молодой вояка вовсе не на капитана, а куда-то ему за спину. Долей секунды позже Астафьев уже сделал кувырок в сторону и направил луч фонарика в том направлении. И почувствовал, как внутри его все похолодело. Там, слегка покачиваясь вперед-назад, стояла невиданная им доселе тварь. Огромное жуткое создание с мордой волко-человека. В тот же миг оно бросилось вперед и сшибло с ног окаменевшего от страха юношу. Астафьев увидел, как разлетаются в стороны окровавленные куски плоти, и, недолго раздумывая, стал палить в страшного зверя. Вопли чудовища сплились с предсмертными криками бойцов спецназа в единое целое. Прежде чем зверь, погребя под своим уродливым телом останки юноши, затих, капитан умудрился выпустить в него половину магазина. Приблизившись к все еще вздрагивающей горе мяса, Астафьев не верил своим глазам. Что это было за чудовище, он не знал. Пальба и крики к этому времени переместились к дальнему краю поля. Надеясь застать там хоть кого-нибудь из своих людей живыми, капитан бросился бежать. Словно разбуженная шумом на земле, из облаков выглянула луна. И сразу все окрасилось в серебристый цвет. В двигающемся ему навстречу образе Астафьев без труда опознал своего боевого друга. Лицо Рустама было забрызгано кровью. С кончика носа капало.

— Что это за твари, командир? — отдуваясь и рыская глазами по сторонам, спросил он.

Капитан молчал.

— Мы там двоих уложили. Правда, из наших уцелел только я…

Он хотел еще что-то добавить, но не успел. Выбросив в сторону автомат на вытянутой руке, Рустам нажал на спусковой крючок. Выстрела не последовало. Рожок оказался пуст. А дальше для Астафьева все происходило словно в кошмарном сне. Мускулистая рука его друга, крепко сжимавшая Калашников, срезанная будто бритвой, с шумом отлетела в темноту. А на его могучую грудь вскочила еще более безобразная тварь, чем та, которую капитан видел пятью минутами раньше. Это чудище имело на голове длинные черные волосы, и было чуть меньше размером. Однако силищей своей вряд ли уступало прежнему экземпляру. Резким взмахом лапы с огромными лезвие-подобными когтями оно снесло Рустаму голову. И, словно ожидая оваций со стороны его друга, повернуло морду к Астафьеву. Капитан мог бы поклясться, что эта тварь была женского пола. Если данные существа вообще можно было различать по половой принадлежности. Обезглавленное тело Рустама заваливалось в маки, а мерзкая образина, казалось, даже и не думала от него отступаться. Изрыгая проклятия, Астафьев открыл огонь на поражение. Дикий визг, в котором было больше женского, нежели звериного, заставил его вздрогнуть. А потом он снова увидел эту оскаленную морду. Совсем близко. Почувствовал на своем лице горячее дыхание бестии и безумную боль в груди. Он все еще продолжал стрелять, а его сознание уже оставляло его.

— Значит, в смерти Рустама он не виноват, — воспользовавшись тем, что майор сделал паузу, подвел итог услышанному Стриж.

— Нет, до тех пор Астафьев был образцовым солдатом. Для него военная карьера вообще означала все. Он ведь и на войну-то сбежал втайне от отца. Даже его инструкторы о поданном заявлении ничего не ведали.

— Заявлении?

— Ну как же, капитан! — удивленно воскликнул Галкин. — Тогда ведь в Афган официально только по личной просьбе брали.

Стриж скривил недоверчивую мину.