Читаем Секрет рисовальщика полностью

Теперь и я увидел то, что привлекло внимание офицеров. Вся территория между двух скал была испещрена длинными извилистыми линиями. Словно кто-то нарочно водил по земле обычными граблями. Однако здесь наблюдалась и пара совсем уж необычных изображений. Однажды, еще в художественной школе, мы пробовали заниматься нетрадиционными методами искусства. Чтобы добиться оригинального рельефного изображения, мы вдавливали во влажный гипс скомканные или скрученные в жгуты тряпки. После того, как гипс высыхал, получалась действительно интересная фактура. Можно было подумать, что тут делали нечто подобное, вот только ближайшая художественная школа находились отсюда, может быть, за тысячи километров. Я положил автомат на землю и провел по странному рисунку пальцем.

— Какие будут соображения на этот счет, рядовой Майзингер? — заинтересовался моими действиями Галкин.

Я коротко пересказал ему свои мысли.

— Молодец, — похвалил меня он, — смотри-ка, капитан, это и вправду напоминает оттиск каких-то тканей… может быть, даже…

— Одежды, — договорил за него Стриж. — Конечно, так оно и есть. Вон там четко отпечаталась пуговица, а здесь — тренчик от брюк…

Теперь мы уже совсем другими глазами рассматривали поверхность земли. Что же все это могло означать? Что здесь происходило?

— Мне кажется, я знаю, — выпрямился Галкин. Его лицо стало серым. Теперь он смотрел поверх наших голов. Просто в никуда: — Здесь геологов и настигла беда. И все эти отпечатки не что иное, как следы их неравной… предсмертной борьбы.

— Простите, товарищ майор, но если это так, то с кем же они боролись? Ведь тут кроме отпечатков одежды ничего больше нет, — спросил я.

— Эти царапины на грунте и есть следы нападавшего, — кивнул Галкин на землю, — И еще… песок.

— Песок?!

Мы со Стрижем присели на корточки и уже в который раз стали всматриваться в твердую поверхность чинка. Никакого песка я не увидел, однако, последовав примеру капитана, я аккуратно провел ладонью по земле. И в некоторых местах действительно ощутил под рукой мелкие песчинки. Поднеся руку ближе к глазам, я только теперь разглядел серые полупрозрачные кристаллики, приставшие к моей ладони.

— Убежден, — подал голос Галкин, — что если мы проведем сравнительный анализ этих частичек с песком внизу, у останков автомобиля, результат будет положительным. И мы будем иметь доказательство, что обе пробы взяты из одной и той же «песочницы».

Рассуждая таким образом вслух, майор продолжал осматриваться. Вдруг он замолчал и быстрым шагом направился к камням, торчащим из земли неподалеку. Скорее всего, это были обломки какой-то скалы. Две массивные плиты стояли почти вертикально, местами касаясь друг друга своими обросшими лишайником боками.

— А вот это уже действительно интересно! — присвистнул Галкин.

Двумя секундами позже мы уже стояли рядом с майором и не верили своим глазам… На каменной поверхности одной из плит без труда угадывались очертания двух человеческих фигур. Выглядело все это так, будто стоявших в нескольких шагах от скалы людей какой-то шутник взял да и обдал из пульверизатора коричнево-желтой краской. Притом сделал это так ловко, что принятые в тот самый момент двумя участниками странного спектакля позы остались запечатленными с поразительной точностью. Оба человека, выбросив вперед и вверх руки, словно бы защищались от чего-то невидимого. Их тела были наклонены назад, а ноги согнуты в коленях. Мы продолжали стоять как вкопанные, пораженные открывшимся нам зрелищем. Неприятный холодок пробежал по моей спине. Ибо что-то подсказывало мне, что «художник», создавший этот чудовищный шедевр, не имел с миром искусства ничего общего.

— Невероятно, — прошептал Стриж.

В следуюшую минуту майор и капитан, как по команде, рванули к каменной плите. Натянув резиновые перчатки, Стриж стал аккуратно снимать слой поврежденного «краской» лишайника.

— Это, безусловно, кислота, — рассматривая через увеличительное стекло срезанные с поверхности скалы кусочки, раз за разом произносил майор, — смотри, какое воздействие данное вещество оказало на поверхность камня. Просто невероятно.

Мне пришлось сбегать за Дятловым. Позже подошел Синицын. Они тщательно фотографировали и изучали находку. Я присел на небольшой валун и достал свой блокнот и черную шариковую ручку. Первый набросок мне не понравился. Видимо, я был слишком взволнован. Приблизился майор. Он шел как-то боком, не выпуская из виду «наскальную живопись». Остановившись в двух шагах от меня, он помассировал пальцами виски.

— А ну-ка, все сюда подойдите-ка! — бесцеремонно прервал работающих Галкин.

— Здесь что-то не так, не правда ли? — вытирая платком лицо и руки, предположил Стриж.

Словно не обращая на его вопрос никакого внимания, майор Галкин заговорил:

— Сколько силуэтов мы здесь наблюдаем?

— Два! — ответили его товарищи хором.

— А сколько должно быть?

— Три! — быстрее всех ответил я.

— Правильно! — обернулся ко мне Галкин. — Отсюда сам собой напрашивается вопрос: куда подевался третий?

Тишина была ему ответом.