Читаем Секлетея полностью

– Посмотри, – сказал Максим. – Он совершенно другой, не статуя и не мумия. Глядя на него, не думаешь, что он долго не протянет.

– Да, симпатичный мужчина. Ведь он всего на шесть лет старше тебя. И я видела в журнале его фото вместе с женой: они очень красивая пара.

– С таким руководителем у нас очень быстро все изменится. Ты права, буду писать программу переустройства СССР.

В тот же день Максим допоздна просидел в кабинете, обдумывая структуру будущей программы. Он подошел к своей работе с научной точки зрения и, прежде всего, сформулировал основные разделы программы. Сначала он решил описать проблемные ситуации в СССР и несоответствие действительности «Моральному кодексу строителя коммунизма»91. Далее он хотел сформулировать хотя бы первоочередные цели программы, достижение которых позволило бы двигаться дальше в переустройстве Союза, свои предложения по их достижению, а также ожидаемые результаты.

Он внимательно прочитал положения морального кодекса и остановился на втором: добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест. «Разве у нас все трудятся добросовестно!» – подумал Максим. Он вспомнил чистый ресторан и вкусную еду в немецкой провинции и мысленно сравнил со столовой в Великом Новгороде. «Почему там такое свинство? Неужели люди там такие по своей природе? И если это так, то что сделало их такими? – размышлял Максим. – Великий Новгород – это древнейший город России, в нем зародилась российская государственность. В нем жили потомки русских викингов или легендарных варягов, которые основали Русь. Это сильные и красивые люди, почему же их потомки вырождаются?» И он задумался о том, что труд прежде всего должен быть свободным и что только тогда он и будет добросовестным. Потому что сам свободный человек и будет определять меру добросовестности труда.

«Или эта наевшая оскомину фраза: кто не работает, тот не ест. Зачем они ее написали? Чтобы наши сатирики использовали ее в своих произведениях? Получается так, что в СССР как раз лучше едят те, кто не работает, а занимается демагогией». И Максим вспомнил о многочисленных партийных распределителях продуктов и других промышленных товаров, о перманентном дефиците одежды, обуви, холодильников, стиральных и швейных машин и еще много и много чего. «Неужели нужен Госплан СССР, чтобы запланировать пошив джинсов, зимних сапог и производство колбасы? И почему этот Госплан предписывает покупать эти зимние сапоги и колбасу в Финляндии на нефтедоллары? Почему маленькая Финляндия – бывшая нищая окраина царской России— шьет сапоги и делает финский сервелат на всех граждан СССР? Мы что сами не можем это делать?». И он сформулировал первую цель программы: ликвидация дефицита, обеспечение полного удовлетворения граждан в продуктах питания и промышленных товарах первой необходимости.

Максим продолжал читать моральный кодекс, и глаза зацепились за слово «общественный». «Каждый член общества сохраняет и умножает общественное достояние, осознает общественный долг и выражает нетерпимость к нарушениям общественных интересов. Каждый за всех и все за одного», – вдумчиво читал Максим. «А почему общественное выше личного? Почему кто-то должен работать, а кто-то – паразитировать на результатах чужого труда? Разве по-настоящему талантливый и трудолюбивый человек будет по собственному желанию подчиняться общественным интересам? И разве может он достичь вершин своего творчества, умножая общественное достояние? И что это такое – общественное достояние?» – размышлял Максим. Он включил в свой анализ показательные примеры из жизни: способный портной не может открыть свое ателье и выпускать свою линию одежды, трудолюбивый фермер должен трудиться в совхозе и получать зарплату наравне с алкоголиком, изобретательный механик не может создать в своей мастерской автомобиль и запустить его в производство. Из этих рассуждений он сформулировал целых две цели: обеспечение свободы и равенства граждан в своем достоинстве и правах и введение частной собственности на средства производства.

Перейдя к следующему положению морального кодекса строителя коммунизма, Максим прочитал: «Честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность, непримиримость к карьеризму и стяжательству». «А это не десять заповедей божьих, которые переформулированы и кастрированы, равно как и семь смертных грехов? – подумал Максим. – Зачем следовать этим нравственным принципам, а не первоисточнику, то есть религиозным заповедям закона Божия? Кто вообще насаждает этот воинственный атеизм в СССР, направленный на борьбу с церковью? Почему разрушаются церкви и почему в них обустраиваются склады, казармы, фабрики и автовокзалы? Почему раньше в Москве было «сорок сороков» церквей со своими прихожанами, а сейчас осталось не больше двадцати?» – размышлял Максим и сформулировал четвертую цель: возврат к религии и запрет атеистической пропаганды.