Читаем Секлетея полностью

Студенческие аудитории высшей школы размещались на первых трех этажах, а четвертый этаж был отдан кафедрам и администрации. Кабинеты кафедры, рассчитанные на трех, максимум четырех сотрудников, вмещали все необходимое для работы. Максима поразило то, что почти в каждом кабинете была мини-ЭВМ: термина «персональный компьютер» в те времена еще не было. Сотрудники по очереди работали на ней: вводили данные, запускали программы и получали на принтере с рулонной бумагой необходимые для строительства расчеты.

В 9 часов утра все сотрудники были уже на рабочих местах и сидели, уткнувшись в бумаги. Вольфрам сказал, что кафедра работает с 7-ми часов утра до 4-х часов дня с плавающим 30-минутным обеденным перерывом с 11-30 до 13-30, а также с двумя пятнадцатиминутными перерывами на кофе. После работы, как правило, никто не задерживается: все спешат провести вечер с семьей.

Секретарь профессора Зибера пригласила их в кабинет профессора и предложила черносмородиновый сок. Пришел переводчик, а также руководитель ячейки социалистической единой партии Германии в высшей школе (так называемый «партай геноссе»), который, как правило, присутствовал на всех международных переговорах. Переговоры прошли успешно. Обсуждали сотрудничество кафедры, а также Эрфуртского комбината с МИЭМом, обмен студентами и аспирантами.

В течение переговоров Лита молчала, а когда деловая часть была завершена и секретарь принесла кофе, она, обратившись к профессору, сказала: «Какая у вас на столе красивая икебана из сосновых веток!». Профессор увлекался садом по выходным, и на его рабочем столе каждый понедельник появлялся новый садовый букет. В минувшие выходные он как раз обрезал сосну, переросшую на участок соседа, и принес ветки на кафедру в качестве букета. Профессор обратил внимание на Литу и подумал о том, что она красива и умна. Но тут в разговор вступил партай геноссе, который спросил Максима о работе коммунистической партии на кафедре. К его глубокому разочарованию, Максим сказал, что он ничего об этом не знает, потому что беспартийный. Профессор Зибер, широко улыбаясь, сказал о том, что он тоже беспартийный, и, наверное, последний беспартийный профессор в ГДР. Услышав это, Максим понял, почему Михаил Петрович послал в Веймар именно его.

Вольфрам пригласил гостей в профессорско-преподавательскую столовую, где на обед в этот день предлагали суп-гуляш, картофельную запеканку и чай. На раздаче никого не было, профессоры сами брали тарелки и накладывали себе еду. Вольфрам пояснил, что гости высшей школы питаются бесплатно, а профессорский обед стоит одну марку. Деньги за обеды и кофе сотрудники сдавали ежемесячно секретарю, и эта стоимость составляла 3-5% от заработной платы. В конце обеда Вольфрам передал приглашение от профессора посетить его семью дома в среду вечером.

«Да они живут при коммунизме!» – воскликнул Максим, когда они вышли на улицу.

Было уже три часа дня, а Лита хотела посетить русский книжный магазин, который закрывался в четыре часа дня.

На вечер среды Лита надела свой свадебный наряд: серую юбку с туфлями-лодочками и белую воздушную блузку.

– Вот и пригодился мой наряд, а мама говорила, что надену его один раз, – шутливо сказала Лита. – Давай подарим профессору вологодские кружева, матрешку и икру. Он не только ученый, но и эстет, и такой подарок обязательно оценит.

– Ты как всегда права, моя дорогая Лита, – ответил Максим.

Профессор Зибер жил в старинном немецком особняке на втором этаже, причем на первом и третьем этажах жили еще две семьи.

– Это какое-то подобие нашей коммунальной квартиры, но только по буржуазному, – шепотом отметила Лита.

Профессор встретил их и познакомил с женой, которая была в черном длинном платье. В гостиной были еще гости: профессор соседней кафедры высшей школы с женой, который оказался соседом с третьего этажа, а также переводчик. Гостиная поражала великолепием: на стенах висели картины в позолоченных рамах, кресла с гнутыми ножками были обиты оливковым штофом, а небольшая стена между двумя арочными окнами была сплошь увешана фотографиями. Лита не стала их рассматривать, но каким-то боковым зрением увидела, что на некоторых из них были офицеры в форме СС. На подоконниках стояли цветущие амариллисы в таком количестве и такой красоты, что могли бы составить коллекцию небольшой оранжереи. В центре гостиной у окна стоял небольшой белый рояль.

Хозяйка пригласила гостей в столовую, где был сервирован накрытый белой скатертью стол. Обед, по словам переводчика, был простой. На первое мясной бульон с яичным омлетом, на второе тушеная капуста со свиными ножками – так называемый айсбайн. Ко второму подали холодное белое пиво в серебряных пивных кружках. А перед десертом хозяйка предложила гостям крепкий травяной ликер Егермайстер48 в маленьких хрустальных рюмках.

За обедом обсуждали цветы и профессорский сад, который Лита попросила ей показать.

– Как жалко, что сейчас зима и вы не можете увидеть всего великолепия моей садовой коллекции! – восклицал профессор.