Утром она получила гладиолусы и письмо от Анны Александровны, в котором она поздравляла ее с рождением сына и писала: «Это будет ребенок 21 века, нового тысячелетия. Я желаю Вам счастья».

«Да, мы с сыном будем счастливы, – подумала Секлетея. – Я назову его Владимиром в честь своего отца».

Москва 1979 – 1980 годы

Литу выписали на девятый день, потому что она поступила из «патологии» и по советским медицинским стандартам роды считались тяжелыми. При нормально протекающих родах в СССР выписывали на 6-7 день.

Анна Александровна с цветами ждала ее и малыша у роддома. На такси они приехали домой, и маленький Владимир оказался в квартире, где 63 года назад был рожден его дед. Лита покормила его и с наслаждением легла на свежую вышитую простынь и наволочку, накрылась легким одеялом, обернутым в льняной прохладный пододеяльник. Она сразу уснула, а абсолютно счастливая Анна Александровна еще долго сидела у детской кроватки и вглядывалась в черты младенца. Наконец, она решила, что ребенок похож на своего деда Владимира Красицкого.

Утром пришла медицинская сестра и, глядя на Владимира, с восхищением сказала: «Какой богатырь! И уже пытается держать голову! Вы должны заниматься с ним гимнастикой, мамаша», – и легким движением руки она повернула его за ножку на животик, а малыш в ответ на несколько секунд поднял голову. Потом она приставила ладони к его ступням, и малыш стал отталкиваться от опоры и немного прополз. «Удивительно сильный мальчик, – сказала медсестра. – Кормите его каждые три с половиной часа, а если он будет просыпать кормление, не будите. У вас все нормально с грудным молоком? Пейте шесть раз в день сладкий чай с молоком, спите побольше и через день начинайте с ребенком гулять. Я приду через неделю».

Лита по совету медсестры повесила над кроваткой детскую погремушку, и, когда малыш просыпался, он подолгу ее рассматривал. Анна Александровна пыталась понять, какого цвета у него глаза, но не могла, потому что они напоминали растворенную черную или темно-серую акварель. Через две недели ребенок уверенно держал голову и полз, когда его переворачивали на живот и приставляли к ступням руки. Плакал он редко и главным образом, когда просыпал кормление, а проснувшись, возмущался тем, что так голоден.

1 сентября Лита пошла в институт. Так как было уже прохладно, она надела фланелевые брюки и голубую водолазку и была так прекрасна в этом наряде, что поразила и сокурсников, и преподавателей. А когда на английской литературе она уверенно ответила на вопросы по книге Голсуорси «Сага о Форсайтах», сокурсники почувствовали в ней новую, ранее дремавшую, силу и талант. Уже через день она немного снисходительно помогала одногруппникам с переводами и рефератами, за что те писали ей под копирку лекции, на которых она не могла присутствовать, так как кормила малыша.

Режим ее дня был полностью подстроен под ребенка. Они просыпались в семь часов утра, так как Владимир просыпал шестичасовое кормление. Лита кормила его и шла гладить пеленки и подгузники, которые были постираны вечером. Затем она строгала ножом хозяйственное мыло в большой бак, наливала туда теплой воды и клала испачканные пеленки, подгузники, ползунки и распашонки. Этот бак она ставила на газовую плиту и доводила воду до кипения. Потом она тщательно размешивала белье деревянной палкой и оставляла его на 3-4 часа остывать.

В 10 часов она сцеживала молоко на одно кормление и уходила в институт ко второй паре. Анна Александровна тщательно прополаскивала белье, а потом кормила ребенка из рожка. Лита возвращалась около трех часов пополудни, и к этому времени Владимир был уже таким голодным, что она сразу же расстегивала блузку и принималась его кормить.

А потом они вместе с Анной Александровной шли с ним гулять на Тверской бульвар. Через две недели медсестра на специальном голубом рецепте прописала Владимиру бесплатный кефир и творог с детской молочной кухни. Но, так как Владимир пил кефир редко и предпочитал грудное молоко, утром они сами съедали бесплатный творог и кефир, которые были отменного качества. Через месяц после рождения они повели Владимира на первый медицинский осмотр в районную поликлинику; врач взвесила его и сказала, что он поправился на целый килограмм.

В книгах по воспитанию детей Лита прочитала, что раньше шести месяцев ни в коем случае нельзя сажать ребенка, потому что у него от этого могут искривиться кости. И когда Владимир в 3,5 месяца, держась за прутья кровати, сел, она испугалась и положила его на подушку. На следующий день он сел опять и, когда она попыталась опять его положить, стал кряхтеть и возмущаться, и она оставила эти попытки. А к шести месяцам они опустили матрац на кровати, так как ребенок уверенно начал вставать.

В 9 месяцев ребенок пошел, а в 10 месяцев – принес Лите на кухню из коридора трехкилограммовый мешок с картошкой и со словами: «Мама, на!» – протянул ей. «У нас растет настоящий мужчина», – с улыбкой сказала Анна Александровна.