Прошло около трёх часов непрерывной погони, Иван не представлял, как далеко он забрался от своей роты, об этом он даже не думал, просто шёл по следу, и чувствовал, что его путь верный, просто был в этом уверен. Начинался рассвет, солнце ещё не взошло над горизонтом, но на небе уже не было видно звёзд во всём их бывшем ночном великолепии, когда он случайно натолкнулся на охотничий домик, его погоня подходила к своему логическому завершению, хижина была метрах в ста от него, движения вокруг не было. Он медленно стал приближаться к ней. Подойдя вплотную, в своём мозгу, он представил, кто там может быть, и уже потом, воочию, услышал голоса внутри. «Сука, всё сорвалось, Иваныч, надо уходить, теперь они нас точно накроют», — говорил один: — «Да не ссы ты, Пижон, Иваныча голыми руками не возьмёшь, мне терять не чего, пойдём на болота, там и схоронимся пока, они теперь не скоро нас нагонють. Медленнее пойдуть, забоятся, мы их с десяток-то точно положили, пока там разбираться будут, мы и растворимся в Летах. В погоню раз сразу не пошли, теперь организуются не скоро, я их брата знаю, пока силы подкинут, собак на след поставят, мы за Парбигом и схаваемся, их со своего следа собьём, а там и поминай, как звали. У нас часа три — четыре точно есть. Теперь ужо наших ждать некстати, сами пущай свою судьбинушку встречают, жаль мне их конечно, и Контуженного, и Тибуча, и Ваську — охотника, хорошо я с ними сошёлся, дела замышляли серьёзные, но раз не пришли, значит и быть посему, пошли уже …». Они вышли из лачуги.
Иван с ходу из-за двери прикладом оглушил первого по голове, второй, от неожиданности, вытаращил глаза на него, и начал было поднимать автомат на не званого гостя, но не успел, ударом правой ноги точно в висок оборвалось сознание и у второго, кирзовый сапог придал удару дополнительную силу. Он забрал автоматы у лежавших на земле двух огроменных мужиков, о причастности их к ночному инциденту у Ивана после услышанного не возникало сомнений.