Читаем Сдвиг полностью

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — Мельхиор чуть повысил голос. Сонг изо всех сил старалась не выдать волнения. — Я ни секунды не сомневаюсь в том, что прошлое Каспара выплывет наружу! Это очевидно! Господи Боже! Подросток рассказывает всем коммунистические бредни о грядущей революции, а потом все равно записывается в «Гражданский патруль» и морскую пехоту. Новобранец, который в учебном лагере получает кличку Освальдкович, а его переводят на базу «У-2», где находится самое ценное оружие из всего разведывательного арсенала Штатов. Солдат, который заявляет о своем желании переметнуться к Советам и выдать все военные секреты, который официально заявляет об отказе от гражданства, но при этом почему-то забывает прихватить свой паспорт. В Советском Союзе ему дают шикарную квартиру, он женится на девушке, с которой знаком меньше месяца, а потом советские власти благополучно «разрешают» ему вернуться в Америку, где после дружеской беседы в ФБР о впечатлениях его отпускают на все четыре стороны, чтобы он мог открыть охоту на отставных генералов, затем пересечь границу с Мексикой, чтобы получить визу и убить Фиделя Кастро. Какой-нибудь идиот может отнести все это на психическую неуравновешенность, но любому полудурку понятно, что вся его жизнь была попыткой создать прикрытие. Под юношей с марксистскими убеждениями на самом деле скрывается агент, которого Контора готовила для внедрения в КГБ в качестве «крота» и которого легко могли перевербовать. Ты думаешь, я так глуп, что не понимаю, насколько это бросается в глаза?

Мельхиор говорил все громче и громче, и Сонг занервничала по-настоящему. Что стояло за этим гневом и на кого он был направлен?

— Успокойся, Мельхиор. Я не имела в виду…

— Они все раскопают, Сонг! Абсолютно все, что связывает Каспара с американской и советской разведкой. Все реальные факты и еще много чего другого, что может быть вполне невинным, но будет казаться очень подозрительным в ретроспективе. И кто-нибудь: агент ФБР или Конторы, никогда не слышавший о «волхвах», назойливый репортер — обязательно до всего докопается и предаст огласке. А правительство либо постарается все замять, либо станет все отрицать, потому что — как ты верно подметила — этот скандал может свалить правительство или развязать ядерную войну. Ты понимаешь, что я хочу сказать, Сонг? Нам не нужно прятать концы в воду, потому что за нас это сделает чертово правительство Соединенных Штатов Америки!

Лицо Мельхиора побагровело, пальцы сжались в кулаки. Из-под парика лились струйки пота, от которых на воротнике уже появились пятна.

— Но, Мельхиор, — сказала она, хватая его за руку. — А что, если он…

Недоговорив, она остановилась и, перевернув ладонь, разжала ему пальцы — в руке он держал нечто похожее на горсть зерен. Он развел пальцы, и на руке повисла нитка бусинок. Нет, не бусинок.

Черепов.

Она посмотрела на Мельхиора, и ее смятение переросло в ужас. Нет, не страх, а ощущение предательства, настолько низкого, что оно не поддавалось описанию.

— А потом он делает выстрел, — произнес Мельхиор, накидывая бусы на шею Сонг, которая замерла на месте, не в силах пошевелиться. — Это подарок. От Каспара, — добавил он.

— Мельхиор? — Сонг потрогала бусинки на груди. — Нет!

— Неужели ты не понимаешь, Сонг? Истории нет дела до личностей и их поступков. История имеет дело с символами. И дело вовсе не в выстреле. И не в том, кто нажмет на курок или окажется жертвой, если выстрел будет удачным. Вопрос в том, что это будет означать.

Сонг заморгала, будто выходя из транса.

— Боже милостивый! Ты хочешь, чтобы он это сделал! Ты хочешь, чтобы он убил президента! — Она хотела что-то добавить, но тут заметила в руке Мельхиора нож. — Ты… ты же не…

— Мне очень жаль, Сонг. Всю свою жизнь ты построила на том, что умеешь играть на противоречиях сторон. Тебя могут опознать тысячи агентов самых разных разведок, и кто знает, со сколькими ты спала.

Сонг рванула нитку бус на груди, но та выдержала, будто была из проволоки. Она сделала шаг назад, но уперлась в перила трапа и покачнулась. Коснувшись металла перил, черепа издали звук, похожий на треск готовящейся к нападению гремучей змеи. Взяв себя в руки, Сонг поднялась на верхнюю ступеньку.

— Я не понимаю. Сама идея… партнерство между тобой и Ивеличем, чтобы работать на себя… это же была моя идея!

Мельхиор согласно кивнул:

— Верно. Не стану отрицать. А моя карьера в разведке была творением Умника. Но чтобы все получилось, я должен начать принимать решения сам.

Сонг поднялась еще на ступеньку.

— Прав был Павел насчет тебя. Твои мотивы слишком сложны. И запутанны.

— Не будь столь наивна, Сонг. Павел хотел убрать тебя еще раньше. Триумвираты никогда не заканчивались добром, особенно если двое в них — амбициозные мужчины, а третья — прекрасная женщина.

— Мельхиор, пожалуйста! — Она поднялась еще выше. — У меня есть деньги. Связи. Возможности. Этот самолет. Дома в…

— Павел раскрыл мне все. — Мельхиор покачал головой. — Тебе следовало составить завещание, Сонг. А теперь вся твоя собственность перейдет к твоему брату.