Читаем Счастье? полностью

При всех своих недостатках романтический настрой, если им не слишком увлекаться, является довольно неплохим психотерапевтическим средством. Он позволяет держаться в рамках этики и не пускаться во все тяжкие, поддерживая надежду, что вот-вот все наладится.

Взгляните на тех, кто любит смотреть романтические фильмы, – эти люди, как правило, думают, что несчастливы в реальной жизни, и инстинктивно выискивают в придуманной киношниками истории надежду на собственное счастье, которое обязательно случится, надо просто немного подождать, ведь вон какие лузеры на экране вдруг встречают своего Ромео (или Джульетту), когда уже и надежды никакой не осталось, а ведь я-то еще хоть куда.

Я считаю, что романтические фильмы, оставляя у наивных людей надежду на личное счастье, тем не менее порождают слишком большое количество нереальных иллюзий – вот сегодня я пойду на день рождения, как в том фильме, и там встречу его (ее), вот сегодня на свадьбе подруги я познакомлюсь с двоюродным братом жениха, случайно оказавшимся в Питере, а так он живет в Лондоне, и мы будем жить с ним долго и счастливо.

Лично я уже давно понял, что надеяться на это не стоит, но совсем не отчаялся – в конце концов, ведь всегда остается вариант с проститутками (что касается мастурбации, то я не до такой степени интроверт, чтобы считать подобный метод долгосрочным решением проблемы отсутствия сексуально-романтического партнера).

Домой я приехал совсем не поздно, где-то в половине одиннадцатого. Аня сидела на кухне и вызывала четкую ассоциацию с офортом Дюрера «Меланхолия». Видимо, воспитательный процесс надо было углублять – его долгосрочные результаты пока отсутствовали.

– Ты где был?

– С Денисом, где же еще?

– Что-то ты к нему зачастил! Подозрительно даже, – произнесла она мрачно.

– А в чем это ты меня подозреваешь?

– Ты совсем дурак, что ли?! Не понимаешь?!

– Знаешь, Аня, я не привык врать, и если иду к Денису – значит, иду к Денису, а если пойду куда еще, то проинформирую тебя соответствующим образом!

– Ты совсем охренел?! – в голос закричала Аня. – Какая ты свинья! Как только язык поворачивается такое говорить? Я тут загибаюсь, как на каторге! Что ты вообще делаешь, кроме как на работе сидишь? А еще мне такие вещи заявляешь! Сволочь ты последняя!

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Сознание того, что в эту минуту мне больше всего на свете захотелось ударить Аню чем-то тяжелым, было одновременно и неожиданным, и невыносимым. Я почувствовал стыд и отвращение. Вот, оказывается, как происходят семейные трагедии! Надо отдать должное моему самообладанию: за мгновение нарисовав в голове разнообразные сцены кровожадной расправы с Аней, я даже не шевельнулся, а просто спокойно произнес:

– Аня, я вот тут что подумал: давай, может, разведемся?

У Ани по лицу за доли секунды пробежала целая гамма чувств. От удивления до оторопи, от испуга до крайнего раздражения, через мгновение сменившегося бешенством. Я и не подозревал, что за такой сжатый период времени человек может столько испытать.

– Ты совсем спятил? – взмахнула она руками. – С какой это стати?

– Мне кажется, что у нас что-то разладилось. Любви нет, одна бытовуха какая-то!

– Не знаю, что там тебе кажется, но я не собираюсь одна ребенка воспитывать! Не дождешься! Хочешь, чтобы я одна на себе сына тянула? – Тут она покраснела. – Ты что, завел себе кого-то? – выпалила она.

Я отрицательно покачал головой. Это была чистая правда, Оля в данном случае была не в счет.

– Так, а что тебя не устраивает?

– Жизнь наша такая! Вот скажи мне, ты счастлива?