Читаем Счастье? полностью

Я показал на девушку у стойки бара. Она была довольно высокая, стройная, при этом не анорексичная, в легком летнем платье, в элегантных туфлях, с чуть удлиненным, стильно мелированным каре – короче, образец стиля. Как раз в этот момент она что-то эмоционально выговаривала бармену, чем-то крайне недовольная. Денис отреагировал, как мне показалось, неадекватно:

– Ты что?! Посмотри на ее недовольную физиономию – ни в коем случае! Ты что, не понимаешь – если только ты видишь это в первый раз и реагируешь неправильно, потом будешь видеть это все время! На хрена тебе такая Царевна Несмеяна?

– Но ее ведь и рассмешить можно!

– Можно, а оно тебе надо? Ты что, клоун – ее смешить? А она потом все время будет рожу кривить, а ты так и будешь прыгать вокруг: «Что случилось, дорогая? Что я могу для тебя сделать?»

Я тут же вспомнил, что за последние пару лет только и делаю, что вижу вечно недовольную физиономию Ани. Просканировав заархивированные в памяти файлы, я внезапно понял, что впервые именно такое выражение на ее лице я увидел на первом же нашем настоящем свидании. Тогда у нее вдруг беспричинно испортилось настроение. Она объяснила это тем, что просто о чем-то вспомнила!

– А вот эта? – сделал я вторую попытку, указав на только что вошедшую миленькую девушку.

Она была рыжая (вероятно, крашеная), худенькая, но не настолько, чтобы выглядеть мальчишкой, похожая на модель с рекламы женской линейки Hugo Boss. Отсутствие ослепительной красоты компенсировалось у нее дерзким выражением лица и неким озорным задором. Вот она, наверное, нереально тащится в постели, пришло мне в голову, пока я ею любовался.

– Пипец, – процедил сквозь зубы Денис. – Ни сиськи, ни письки, а воображает себя королевой! Ты смотри не нарвись на такую, сама дура дурой, а строит из себя самую умную! Будет хвостом крутить и нервы трепать!

– А по-моему, она очень ничего!

– Макс, очнись, чего тебя все время на каких-то хищниц тянет? Возможно, она и ничего, но только не для тебя! Таких надо жестко строить, а ты же не потянешь, начнешь за ней бегать, пытаться ей угодить. Тебе, дружище, с такими тетками общаться противопоказано! С такими твой интеллигентский подходец не проканает! Твоя Анечка ангелом покажется, взвоешь через месяц, а она тебе еще и давать не будет! – расхохотался Денис.

– Ты-то откуда знаешь?

– Да была у меня такая дикая кошка!

– Была?

– Была, да сплыла! Затрахался я при ней дрессировщиком быть! На секунду расслабиться не давала – только забуду, с кем дело имею, она сразу начинает такое творить! Ну ее в жопу!

ne_romantick

Неоднократно воспетые в литературе и кино истории укрощений строптивых доказывают всем мужчинам гипотетическую возможность такого укрощения. Сперва это обнадеживает. А у многих мужчин даже просыпается инстинкт охотника – разве не увлекательно покорить кажущуюся недоступной хищницу? Но затем возникает вполне логичный вопрос: после укрощения становится ли эта строптивая нежной и ласковой? Ответ тоже вполне очевиден: черта с два! Ведь и после укрощения ее надо постоянно держать, как тигрицу на тумбе, – стоит хоть чуть зазеваться, как она р-р-раз – уже отхватила тебе руку! Но если так, то напрашивается следующий вопрос: а зачем ее укрощать? Чтобы потом всю жизнь чувствовать себя как на пороховой бочке? Чтобы ни на секунду не расслабиться, потому что именно в эту самую секунду она и вцепится тебе в горло? Естественно, если мужчине не хватает острых ощущений и каждый день ему требуется ощущение опасности или просто ему доставляет удовольствие каждодневная домашняя игра в перетягивание одеяла, то строптивая в качестве жены – это идеальное решение. Только мне такой набор ощущений на хрен не нужен…

Тут мой взгляд упал на девушку у бара, нежно обнимающуюся с каким-то парнем. Она выглядела неподдельно страстной, и казалось, готова была трахнуться со своим парнем прямо на стойке.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза