Читаем Сбытчик полностью

Удивило Кареллу это самое неустановленное лицо. Местное бюро учета правонарушителей в своей картотеке его отпечатков не нашло. Тот, кто пользовался шприцем и, по предположению, впрыснул героин Эрнандесу, к уголовной ответственности раньше не привлекался. Хотя данные от ФБР еще не поступили, Карелла расстроился. В глубине души он надеялся, что на того, кто вколол Эрнандесу смертельную дозу героина, есть полицейское досье.

Он размышлял о своем разочаровании, когда в двери показалась голова лейтенанта Бернса.

— Стив, — позвал лейтенант. — Зайди ко мне на минутку.

— Да, сэр, — сказал Карелла.

Он встал и направился к кабинету Бернса. Лейтенант не произнес ни слова, пока Карелла не закрыл за собой дверь.

— Плохие новости? — спросил он наконец.

— Что, сэр?

— С отпечатками пальцев не получилось?

— Да. А я, честно говоря, надеялся.

— Я тоже, — сказал Бернс.

Двое мужчин задумчиво смотрели друг на друга.

— У тебя есть копия?

— Отпечатков?

— Да.

— Есть.

— Дай ее мне.

— Мы уже проверили. Я имею в виду, мы не могли…

— Знаю, Стив. У меня просто появилась идея, над которой я хочу поработать.

— По делу Эрнандеса?

— И по нему тоже.

— Может, обсудим?

— Нет, Стив. — Он помолчал. — Пока нет.

— Понятно, — сказал Карелла. — Готов передать отпечатки в любое время.

— Дай их мне, Стив, прежде чем уйдешь, хорошо?

— Обязательно, — сказал Карелла. — Это все?

— Да, все. Можешь идти. Ты, наверное, домой торопишься. — Он опять помолчал. — Как жена?

— Прекрасно, — ответил Карелла.

— Это хорошо. Важно, когда… — Бернс покачал головой, фраза осталась незаконченней. — Иди, Стив, не хочу тебя задерживать.

* * *

Домой Карелла пришел мрачный. Тедди встретила его у двери, он поцеловал ее небрежно, совсем не так, как полагается целовать молодую жену. Она взглянула на него с любопытством, повела в гостиную, где его уже ждали напитки, затем, почувствовав его настроение, ушла на кухню. Когда она подавала ужин, Карелла молчал.

И поскольку Тедди была глухонемая, в кухне повисла гробовая тишина. Тедди то и дело бросала на него взгляды, пытаясь понять, не обидела ли чем. Наконец она протянула руку через стол и дотронулась до его руки, ее широко открытые глаза — карие глаза на овальном лице — с мольбой смотрели на него.

— Нет, ничего серьезного, — мягко сказал Карелла. Но ее глаза продолжали задавать вопросы. Она склонила голову набок, ее короткие иссиня-черные волосы четко выделялись на фоне белой стены.

— Да все это дело… — признался он.

Она кивнула, обрадовавшись, что он недоволен работой, а не женой.

— Ну, зачем, зачем оставлять четкие отпечатки пальцев на орудии убийства, а потом бросать это орудие там, где его найдет самый безмозглый полицейский?

Тедди с сочувствием пожала плечами.

— И зачем после этого инсценировать повешение? Может, убийца думает, что имеет дело с недоносками?

Он раздраженно помотал головой. Тедди отодвинула свой стул, обошла стол и села мужу на колени. Взяла его руку и положила себе на талию, потом свилась калачиком и поцеловала его в шею.

— Перестань, — сказал он, а затем, чтобы увидеть ее лицо, взял ее за волосы и нежно отодвинул от себя, повторяя: — Перестань. Как я могу размышлять об этом деле, когда ты меня целуешь?

Тедди выразительно кивнула, демонстрируя ему, что понимает его резоны.

— Ты чертовка, — сказал Карелла с улыбкой. — Ты меня с ума сведешь. Вот скажи…

Тедди поцеловала его в губы. Карелла осторожно отстранился.

— Вот скажи, ты оставила бы…

Она поцеловала его еще раз, на этот раз он помедлил, прежде чем отстранить ее.

— …шприц с отпечатками пальцев на м-м-м-м-м-м…

Ее лицо было рядом, он видел блеск ее глаз и припухлость губ, когда она чуть отодвинулась.

— О Боже, что ты делаешь, женщина?

Она встала, взяла его за руку и потянула из кухни. Карелла пытался возразить:

— Посуда. Нам надо…

Она в ответ взмахнула юбкой так, как это делают танцовщицы канкана. В гостиной Тедди протянула ему листок бумаги, аккуратно сложенный пополам.

— Оказывается, ты хочешь, чтобы я письма читал, — сказал Карелла. — А сначала мне показалось, будто меня соблазняют.

Тедди нетерпеливо показала на бумагу. Карелла развернул листок. На нем было четыре машинописных четверостишия. Называлось все это «Ода Стиву».

— Мне? Она кивнула.

— Так вот чем ты занимаешься весь день, вместо того чтобы за домом следить.

Она снова ткнула указательным пальцем в бумагу.

Ода Стиву

Люблю тебя,

Люблю всегда,

Хочу быть там,

Где ты, всегда.

Где ты, там я.

Где я, там ты.

Умру вдруг я,

Умрешь и ты.

Так вот, мой друг,

Люблю тебя

И за тобой

Пойду всегда.

Придешь ли ты,

Приду и я.

Начнешь ли ты,

Начну и я.

— С рифмой у тебя не все в порядке, — сказал Карелла.

Тедди скорчила гримасу.

— А кроме того, в последнем куплете мне видятся сексуальные намеки, — добавил Карелла.

Тедди взмахнула рукой, невинно пожала плечиками и прошествовала зазывно в спальню, преувеличенно покачивая бедрами.

Карелла ухмыльнулся, сложил листок бумаги и спрятал его в бумажник. Подошел к двери спальни и оперся о косяк.

— Знаешь, — сказал он, — стихи тебе писать необязательно.