— Ты, может быть, боишься, что я башку ему разобью?

— Я не предоставлю тебе такой возможности, — ответил Карелла и снова повернулся к Хемингуэю. — Ну, так как, сынок?

— Нечего меня на крючок ловить, гнида. Я выдам толкача, а мне все равно дадут на полную катушку.

— Может, ты хочешь, чтобы мы сказали, что нашли у тебя четверть унции, а не шестнадцатую? — предположил Хэвиленд.

— Ты не можешь сделать этого, трепло, — сказал Хемингуэй.

— Мы сегодня конфисковали столько наркотиков, что ими пароход загрузить можно, — соврал Хэвиленд. — Кто узнает, сколько у тебя действительно было?

— Вы знаете, что у меня была только шестнадцатая, — возразил Хемингуэй дрогнувшим голосом.

— Верно, но кто, кроме нас, это знает? За четверть унции ты можешь получить десять лет, парень. Да прибавь еще к этому намерение продать наркотики дружкам.

— Кто хотел продать? Я же только что сам купил! И там была шестнадцатая, а не четверть!

— Да, — согласился Хэвиленд. — Мне очень жаль, но об этом знаем только мы. Так как зовут толкача?

Хемингуэй молча думал.

— Хранение четверти унции с намерением продать, — сказал Хэвиленд Карелле. — Давай состряпаем дельце, Стив.

— Эй, подождите, — попросил Хемингуэй. — Вы что, действительно собираетесь меня вот так в тюрьму отправить?

— А почему бы и нет? — удивился Хэвиленд. — Ты что, мой родственник, что ли?

— А может… — Хемингуэй поперхнулся. — А может…

— Толкач, — сказал Карелла.

— Парень, которого зовут Болто.

— Это имя или фамилия?

— Не знаю.

— Как ты с ним связывался?

— Я сегодня его впервые видел, — сказал Хемингуэй. — Первый раз покупал у него товар.

— Так, ясно, — проговорил Хэвиленд.

— Не думайте, я вам мозги не пудрю, — продолжал Хемингуэй. — Я раньше покупал у другого парня. Место встречи было в парке, возле клетки со львами. Там я и покупал. Прихожу сегодня на обычное место и вижу совсем другую рожу. Он говорит, что его зовут Болто и что товар у него хороший. Ладно, рискнул. А тут полиция.

— А что это за двое парней, которые сидели в машине сзади?

— Новички. Колются подкожно. Пошлите их подальше. Они и так уже в штаны наложили.

— Ты в первый раз попался? — спросил Карелла.

— Да.

— Сколько времени сидишь на игле?

— Лет восемь.

— Внутривенно?

Хемингуэй взглянул на Кареллу.

— А что, есть другой способ?

— Значит, Болто? — спросил Хэвиленд.

— Да. Слушайте, я могу где-нибудь дозу получить? Меня начинает ломать, понимаете?

— Мистер, — с издевкой сказал Хэвиленд, — считайте, что вас уже излечили.

— Что?

— Там, куда тебя отправят, встреч у клеток со львами не устраивают.

— Вы вроде бы сказали, что мне могут дать условный срок.

— Могут. А ты ждешь, что до той поры мы будем снабжать тебя наркотиками?

— Нет, но я думал… Есть у вас врач?

— У кого ты покупал товар? — спросил Карелла.

— Что вы имеете в виду?

— Около клетки со львами. Ты сказал, что Болто появился только сегодня. Кто продавал тебе раньше?

— А, вот что. Да, конечно. Слушайте, а нельзя уговорить врача вколоть мне дозу? А то я заблюю вам весь пол.

— Половая тряпка у нас найдется, — успокоил его Хэвиленд.

— Кто тот, прежний толкач? — снова спросил Карелла.

Хемингуэй устало вздохнул.

— Аннабелль.

— Шлюха? — спросил Хэвиленд.

— Нет, мальчишка. Испанец. Аннабелль. Это испанское имя.

— Анибал? — спросил Карелла с нетерпением.

— Да.

— Анибал, а дальше?

— Фернандес, Эрнандес, Гомес? Кто этих испанцев разберет. Для меня они все на одно лицо.

— Может, Анибал Эрнандес?

— Да, кажется. Звучит не хуже других. Послушайте, дайте мне дозу, а то я сейчас начну блевать.

— Валяй, — сказал Хэвиленд. — Не стесняйся.

Хемингуэй снова тяжело вздохнул, нахмурился, потом поднял голову и спросил:

— А что, действительно есть такой писатель Эрнест Хемингуэй?

Глава 7

Лабораторный отчет об исследовании веревки и данные об отпечатках пальцев пришли одновременно в тот же день ближе к вечеру. В каждом из них Кареллу удивила только одна вещь.

Его совсем не удивило, что анализ веревки, которой была обвязана шея Эрнандеса, совершенно исключал, что мальчишка мог повеситься сам. Если бы Эрнандес повесился, то сначала привязал бы один конец веревки к оконной решетке, потом обвязал другой вокруг шеи, а уж затем натянул ее, наклонившись, и перекрыл бы доступ кислорода.

Но деформация волокон веревки, соприкасавшихся с металлическими прутьями, свидетельствовала о том, что тело тянули вверх. Проще говоря, веревку сначала привязали к шее Эрнандеса, а затем свободный конец продели через прутья решетки и тянули до тех пор, пока тело не приняло наклонное положение. Эрнандес мог убить себя чересчур большой дозой героина, но повеситься он никак не мог.

Отпечатки пальцев, найденные на шприце, полностью исключали возможность самоубийства, и это тоже не удивило Кареллу. Ни один из отпечатков — а там их, ясных и четких, было много, и все они принадлежали одному человеку — не совпадал с отпечатками пальцев Анибала Эрнандеса. Если он и пользовался шприцем, то тщательно вытер его, прежде чем передал неустановленному лицу.