Читаем Сбытчик полностью

Красавицей ее трудно было назвать потому, что мужчина, который, выкрикивая ругательства, гонялся за ней по комнате, теперь, когда он сумел загнать ее в узкий проход между стеной и роскошной двуспальной кроватью, чуть не опрокинув при этом туалетный столик с мраморной доской, с остервенением наносил ей беспорядочные удары кухонным ножом, не обращая внимания на ее мольбы.

Шквал ругательств, которыми он осыпал ее, изрыгался теперь ровным и даже монотонным потоком, не повышаясь и не понижаясь, а нож с той же монотонностью вздымался и падал. Тинка уже вся была залита кровью. Она продолжала выкрикивать имя убийцы, умоляя его оставить ее в покое. Наконец она в последний раз выкрикнула его имя, добавив слово “пожалуйста” и упала на спину, зацепив затылком маленькую картину Марка Шагала, которая сорвалась с гвоздя и, ударив ее по плечу, свалилась на пол. Женщина упала рядом, заливая все вокруг кровью из многочисленных ран, хрипя и задыхаясь. Лоб ее ударился о дубовую раму картины, а белокурые волосы рассыпались по красному и желтому фону картины Шагала, покрыв полотно как бы легким налетом тумана. Последний удар, нанесенный по горлу, довершил дело. Поток крови хлынул на полотно, и хлещущая из раны кровь перетекла через раму и разлилась по ковру.

В соседней комнате девочка по имени Энни сидела на полу, судорожно вцепившись в куклу.

Она шептала ей ободряющие слова, а потом в страхе услышала, как тяжелые мужские шаги пересекли спальню, направляясь в холл. Затаив дыхание, она продолжала прислушиваться к ним, пока не услышала, как открылась, а потом захлопнулась входная дверь.

Она так и продолжала сидеть на полу в детской, когда смотритель дома зашел сюда утром, чтобы заменить прокладку в кране, на неисправность которого миссис Закс пожаловалась ему накануне.

* * *

Апрель — четвертый месяц года. Об этом очень важно помнить, особенно, если ты являешься полицейским, иначе это может привести к путанице. Чаще всего эта путаница и сопряженные с ней неприятности объясняются, во-первых, накопившейся усталостью, во-вторых, монотонностью и скукой, а в-третьих, отвращением. Усталость — это постоянное состояние, к которому с годами начинаешь постепенно привыкать. Тебе прекрасно известно, что главное управление полиции не признает ни суббот, ни воскресений, ни прочих законных праздников, и поэтому ты должен быть готов к тому, что тебе придется работать даже в день Рождества, если подошло твое дежурство, а особенно если кому-то взбрело на ум именно в этот день совершить преступление, возможно, даже специально спланировав его на этот день, следуя хрестоматийному примеру — вспомните хотя бы генерала Джорджа Вашингтона, который обрушился на ничего не подозревающих пьянчуг гессенцев. Кроме того, тебе хорошо известно, что работа детектива вообще не подчиняется никаким графикам и поэтому ты уже давно приспособился и вставать, и ложиться в необычные часы, а значит, притерпелся и к тому, что на сон у тебя остается все меньше и меньше времени. Однако невозможно привыкнуть к тому, что преступность постоянно растет, а времени на раскрытие преступлений у тебя остается все меньше и что все меньше находится людей, готовых вступить в борьбу с преступностью. Все это, вместе взятое, и приводит к накоплению усталости. И ты иногда срываешь злость на жене и детях, но ты и сам понимаешь, что все это происходит только потому, что ты устал. Увы, такова жизнь, и если она и позволяет тебе вырвать лишний час, то только для работы, но никак не для развлечений. Вот так-то.

Со скукой и монотонностью дело обстоит несколько иначе, но и они способны добавить путаницы и неприятностей. Казалось бы, раскрытие преступления — одно из самых увлекательных занятий, так ведь? Не верите — спросите у первого встречного. Но оказывается, что и распутывание преступлений может оказаться нудным и скучным, если вы работаете полицейским, которому приходится печатать протоколы и отчеты в трех экземплярах, а при этом вам еще приходится таскаться по всему городу, ведя бесконечные разговоры со старушками в цветастых домашних халатах, просиживая часы в квартирах, где еще витает дух смерти. Да и как заформализованная до предела процедура расследования, которая, подобно бою быков, расписана до мельчайших подробностей, может быть интересной, если любые действия разложены по полочкам и не допускают ни малейшего отступления от раз и навсегда заведенного порядка? Тут даже ночная перестрелка в аллеях парка оборачивается рутиной с неизбежным отчетом в трех экземплярах. Рутина же, наложивши на постоянную усталость, запросто может довести тебя до такого состояния, что ты уже не в состоянии будешь с ходу сказать, январь сейчас стоит на дворе или февраль.