Читаем Саройд (СИ) полностью

И Лёня лёг на горячую полку. Кирилл плеснул на каменку воды и разогнал над спиной Лёни пар. Сначала легко прошёлся веником по ногам, потом спустился от плеч к пояснице. Прибавил жару и, не жалея, отстегал всего Лёню. Иногда бил плашмя, иногда с оттяжкой, иногда — коротко хлестал. Лёня стонал. Кожа горела.

— Переворачивайся на спину.

Кряхтя, Лёня перевернулся и в изнеможении раскинулся перед Кириллом.

— Прикройся, если не хочешь получить веником по нежным местам.

Лёня прикрыл обеими руками своё хозяйство, а Кирилл поддал пару и в жарком тумане обработал веником переднюю поверхность Лёни. Затем стащил его с полки и поволок к озеру. Лёня сопротивлялся и пытался сказать, что не любит окунаться после парилки в холодную воду, но Кирилл, не дослушав, столкнул его с мостков и прыгнул следом. Прохладные воды Запретного озера обняли их и обожгли. Лёня заорал. А потом вдруг вспомнил, что где-то здесь утопилась лопская девица и заорал ещё громче. Кирилл подхватил его под локоть:

— Ты чего?

Было приятно и даже романтично. Сильные руки и яркая луна. На противоположном берегу угадывалась фигура с раскинутыми руками. Лёня, клацая зубами, посмотрел в близкие глаза. Мелькнула шальная мысль прижаться губами к густой щетине.

— Х-х-холодно…

Расположились в предбаннике на скамейках, друг напротив друга. Молчали. Лёня не знал, куда девать свои пьяные глаза, которые так и норовили уткнуться в пах Кирилла. Но и в лицо ему смотреть не мог. Не тогда, когда в голове бродят… Кирилл поставил ногу на скамейку возле Лёни. Вот чёрт! Выпуклость под полотенцем завораживала. Это складка так провокационно легла или у Кирилла стоит? Сделав три глубоких вдоха, Лёня кончиками пальцев прикоснулся к тренированной икре. Не услышав протеста, воодушевился и нагло положил ладонь на выпуклость. Это не складка оказалась. Лёня стёк на пол между расставленных ног и уткнулся лицом в полотенце. Потом развернул его, словно подарок на день рождения, и поцеловал тугой член. Хотел сделать технично и красиво, но Кирилл стащил резинку с его затылка и высвободил жгут скрученных волос. Крепко намотал на руку длинный хвост и начал размеренно подаваться в рот Лёни. Тот расслабил горло — пусть, пусть. Кирилл кончил быстро и обильно, но не предложил помочь Лёне. Отдышался и спросил:

— Повторить сможешь?

— Что? Минет? — Лёня удивился.

Кирилл фыркнул:

— Нет, то, как я тебя парил — сможешь повторить?

— А… не знаю… попробую…

— Тогда пойдём.

Лёня вспоминал последовательность процесса и колотил веником распростёртое тело. Наверное, не совсем правильно. Но когда услышал глухие постанывания, успокоился и начал хлестать более метко и осмысленно. А в конце даже позволил себе снять прилипший к попе берёзовый листик. Задержал пальцы на разгорячённой коже и нежно погладил. Кирилл не оценил, снова потащил к озеру. В этот раз Лёня не орал. Расслабился, впитывая и прохладу озёрной воды, и лунный свет, и смеющиеся голубые глаза.

      Степаныч с берега прокричал, что теперь их очередь париться, и пришлось вернуться в дом. Из печки уже пахло тушёным мясом и картошкой. Лёня почувствовал, как от голода подводит живот. Но было кое-что, чего ему хотелось сильнее. Пока Кирилл доставал чистую одежду из большой сумки, Лёня подошёл к нему и потянул из рук флисовые штаны. Пытался что-то сказать, но не сформулировал. Кирилл догадался:

— Иди сюда. — Просунул руку под полотенце, начал ласкать.

Но Лёня не этого хотел. Он показал, чего именно. Кирилл выдохнул:

— Слушай, у меня нет ни резинки, ни…

— Ничего, обойдёмся... пожалуйста…

— Что ж ты делаешь...

Кирилл развернул Лёню и нагнул над столом, снимая полотенце.

      Леночка чуть не застала их, вернувшись раньше родителей. Скрылась за печкой, переодеваясь и что-то недовольно бурча. Лёня успел вытереть бумажной салфеткой капли со стола. Степаныч с Ольгой вернулись через полчаса, красные, как помидоры. На стол собрали быстро — котёл с тушёной олениной, картошка, овощи. Степаныч выставил свой фирменный напиток, а у Кирилла нашлась ополовиненная бутылка водки. Лёня жадно набросился на еду. Ничего вкуснее в своей жизни он не ел.

      На тёплой печке разместилась женская часть семьи Бабенко, а Лёня лёг спать на продавленном диване, укрываясь старыми одеялами. Степаныч с Кириллом долго сидели за столом, их неразборчивый разговор музыкой шумел в голове Лёни, который и хотел бы полежать, понаслаждаться расслабухой после бани, секса и ужина, но моментально заснул. Ему приснился лохматый саройд. Сошёл со скалы, прижал Лёню к своему пылающему сердцу и прошептал в ухо: «Ты принёс мне сладенького?» Лёня проснулся от холода. К утру печь остыла и щелястый дом впустил осеннюю стылость. Лёня обнаружил себя у ледяной стены, посередине спал Кирилл, а на краю дивана громко храпел Степаныч. Лёня придвинул голову поближе к тёплой флисовой груди Кирилла, чтоб хотя бы нос погреть, а Кирилл почувствовал его движение, обнял обеими руками и подтащил к себе. Вжимаясь лицом и животом в сонную теплоту Кирилла, Лёня вдыхал запах знакомого тела, а ещё пахло немного дымом, немного осенью, немного любовью.

Часть 2