Читаем Саройд (СИ) полностью

— Михал Степаныч сказал, это вы захотели посмотреть на саройда. Что в нём такого?

— Ты не знаешь эту легенду? Бабушка не рассказывала?

— Моя единственная бабушка в Вологде живёт и не знает ни о каких саройдах, — сообщил Лёня, — Расскажете мне историю про охотника?

— Расскажу. Это не простой охотник, он не на куропатку охотился.

— На волка?

— Нет.

— На медведя?

— На человека.

— Как?!

— Вот так. Ловил и ел людей. Не тело человеческое, а самое вкусное — душу. Жил тысячу лет на берегу Запретного озера, пока однажды не поймал красивую девушку, которая собирала ягоды в лесу. И так был поражён девичьей красотой и чистотой, что пожалел её и отпустил в деревню. А сам начал скучать по ней. Так страшно скучал, что однажды раскинул руки и попросил Верхнего забрать его к себе. Верхний исполнил просьбу, а от саройда остался только отпечаток на скале. А та девушка вернулась в деревню и перестала есть и спать — всё думала о косматом духе, который был необыкновенно добр к ней. И однажды ночью не выдержала и побежала на берег озера, да только не было там саройда. Один отпечаток от него остался.

Тяжело дыша, Лёня остановился и спросил:

— И что она сделала?

— Говорят, утопилась.

— Прямо лопские Ромео и Джульетта.

— С тех пор остальные охотники-саройды людей не жалеют. Фигура на скале — напоминание о том, что нельзя влюбляться в человека.

      После разговора Лёня задумчиво прошагал до самой вершины перевала. Ноги дрожали от усталости, плечи ломило от тяжести рюкзака, но он молча шёл за Леночкой и всё размышлял, могла ли быть счастливая концовка у этой трагической истории. По всему выходило, что нет. Существам из разных миров не суждено быть вместе. На вершине они остановились, разглядывая озеро внизу и скалу на противоположном берегу. Невероятно высокая и гладкая отвесная стена, а на ней — гигантская мужская фигура с раскинутыми руками. И большое ярко-красное сердце в груди. От красоты и нереальности у Лёни закололо в боку и засвистело в ушах. А, может, он просто устал.

— О, а в домике кто-то есть! Печь топится. Наверное, охотники решили заночевать. Отлично, пообщаемся! — Степаныч радостно потёр руки, — Ну что, полчаса на отдых и двигаемся вниз, скоро стемнеет, не хотелось бы ноги переломать.

***

      К домику подошли в сумерках. Лёня спотыкался и загнанно дышал, переживая, что задерживает остальных. Но Степаныч поддерживал его и даже отобрал рюкзак. Из ветхого от старости дома вышел крупный мужчина в защитном костюме:

— Добрый вечер. Меня Кирилл зовут, — крепко пожал руки сначала Степанычу и Лёне, потом Ольге и Леночке. — Туристы? Я видел, как вы спускались.

— Ага, туристы, пришли на саройда посмотреть. Осенью у него сердце красное — красиво. Меня Михал Степаныч зовут, это моя супруга Оля и дочка Леночка. А это, — Степаныч хлопнул Лёню по плечу, — парикмахер Лёня. Он тоже саройда хочет…

— Посмотреть, — тихо уточнил Лёня и мужчина уставился на него странно-светлыми глазами. На его лоб падали нечёсаные волосы, видно, давно не стригся.

— Завтра посмотрите, сейчас темно уже. Располагайтесь, где нравится. Я пойду баню затоплю.

      Лёня как привалился к рваному продавленному дивану, так и затих. Всё тело с непривычки гудело, хотя он считал себя выносливым. Просто в гору не часто забирался. Степаныч принёс ему кружку с каким-то самодельным напитком, заставил выпить. В желудке образовалась горячая зона, но сил прибавилось. Когда Бабенки ушли в баню, Лёня поднялся с дивана, ощущая себя отдохнувшим. Кирилл чистил картошку, сидя за столом.

— Помощь нужна? — спросил Лёня.

— Нет.

— А что Степаныч мне давал?

Кирилл кивнул на термос и Лёня налил себе ещё чашку. В этот раз напиток не обжёг, а мягко обволок внутренности и шибанул в голову.

— И чего он намешал туда? Вкус такой странный. Ягоды какие-то, фруктовая нота, привкус дыма…

— Обычный самогон с чагой.

Лёня посмотрел на охотника. Высокий и лохматый. Прямо как саройд. Волосы тёмные, 3N в палитре Голдвелл, а глаза светло-голубые. Лёня остро почувствовал свой небольшой рост, природную коренастость и плосколицесть. Долил в чашку тёплого напитка и молча потягивал, пока Степаныч не вернулся.

— Я там дров в каменку нафигачил, идите париться, а мы пока тут посидим. Ты что, чагу пьёшь? Она пьяная, — засмеялся Степаныч. Ольга и Леночка, раскрасневшиеся, обмотанные полотенцами, уселись за стол, — Идите, а мы сейчас мясо в печь поставим.

Лёня пошёл за Кириллом к старой бане у самой воды. Париться он не любил — не потел, как следует, не понимал удовольствия, но ему хотелось увидеть Кирилла голым. Разделись в предбаннике. Лёня поглядывал, подмечая и широкую волосатую грудь, и мускулистые ноги. Член размером значительно больше тех, что ему доводилось держать в руках.

— Ложись, я тебя попарю. — Кирилл в парилке потряс берёзовым веником, проверяя упругость.

— Нет, благодарю, меня не надо.

— Ложись, не бойся, — ухмыльнулся Кирилл.