Читаем Сапфировая книга полностью

Почему он себя так вел? В один момент милый и нежный, а в следующий — холодный и неприступный? Кто это может выдержать? Я — точно нет. То, что произошло между нами здесь, в этой комнате, оно ощущалось как… настоящее. И вдруг он не нашел ничего лучшего, как при первой же возможности изобличить меня перед всеми? Что он хотел этим добиться?

— Идем же, — сказал мистер Джордж, обращаясь ко мне.

— Мы увидимся послезавтра, Гвендолин, — сказал Фальк де Вилльер. — В твой важнейший день.

— Не забудьте завязать ей глаза, — сказал доктор Уайт, и я услышала, как засмеялся Гидеон, как будто услышал плохую шутку.

Но тут тяжелая дверь захлопнулась, мы стояли в коридоре.

— Можно представить, что он не любит курильщиков, — сказала я тихо и готова была расплакаться.

— Позволь мне завязать тебе глаза, — сказал мистер Джордж, и я замерла, пока он стягивал узкий шарф в узел у меня на затылке. Затем он забрал у меня сумку и бережно подтолкнул вперед. — Гвендолин… Ты действительно должна быть осторожнее.

— Пару сигарет еще никого не убили, мистер Джордж.

— Я не это имею в виду.

— А что же?

— Я имею в виду твои чувства.

— Мои чувства?!

Я услышала, как мистер Джордж вздохнул.

— Милое мое дитя, даже слепой бы увидел, что ты… ты просто должна быть осторожнее в отношение твоих чувств к Гидеону.

— Я… — Я снова умолкла.

Очевидно, мистер Джордж обладал большей проницательностью, чем я думала.

— Нежные отношения между двумя путешественниками во времени никогда не стояли под счастливой звездой, — сказал он. — Точно так же, как отношения между де Вилльерами и Монтроузами. И в такое время, как сейчас, нужно постоянно себе повторять, что верить нельзя никому. — Может быть, я ошибалась, но мне казалось, что рука мистера Джорджа у меня на спине дрожит. — Это, к сожалению, непреложная истина, что здравый смысл страдает, как только на сцену выходит любовь. А здравый смысл — это то, что тебе сейчас больше всего нужно. Осторожно, ступенька.

Молча поднимались мы наверх, потом мистер Джордж снял повязку и серьезно посмотрел на меня.

— Ты со всем можешь справиться, Гвендолин. Я твердо верю в тебя и твои способности.

Его круглое лицо покрывали капли пота. В светлых глазах я могла увидеть только заботу — как в глазах мамы, когда она на меня смотрела. Меня захлестнула волна симпатии.

— Вот. Ваш перстень, — сказала я. — А сколько вам лет, мистер Джордж? Можно мне узнать?

— Семьдесят шесть, — сказал мистер Джордж. — Я не держу это в секрете.

Я уставилась на него. Я не задумывалась еще всерьез над тем, сколько ему лет, но в любом случае дала бы минимум на десять лет меньше.

— Получается, в 1956 году вам было?..

— Двадцать один. Это был год, когда я начал свою службу здесь в качестве помощника адвоката и вступил в ложу.

— Знакомы ли вы с Вайолет Пэрплплам, мистер Джордж? Это подруга моей двоюродной бабушки.

Мистер Джордж поднял бровь.

— Нет, не думаю. Идем, я отведу тебя к автомобилю, мама, наверное, с нетерпением ждет тебя.

— Наверняка. Мистер Джордж?..

Но мистер Джордж уже отвернулся и пошел к выходу. Мне не оставалось ничего, как последовать за ним.

— Завтра тебя снова заберут из школы. Мадам Россини должна сделать примерку, потом Джордано попытается еще чему-нибудь тебя научить. Ну и элапсировать тебе тоже надо.

— Похоже, будет чудесный день, — сказала я устало.

— Но ведь это никакая не магия! — я шептала, хоть и была шокирована.

Лесли вздохнула.

— Не в смысле фокус-покус-сим-салабим, может быть, но это магическая способность. Это магия Ворона.

— Это скорее какая-то причуда, — сказала я. — Нечто, из-за чего над тобой будут смеяться, чему ни в коем случае не поверят.

— Гвенни, если у кого-то есть сверхъестественное восприятие, это — не причуда. Это — талант. Ты видишь призраков и можешь с ними общаться.

— И демонов, — добавил Ксемериус.

— Ворон в мифологии отвечает за связь между людьми и божественным миром. Вороны — посредники между живыми и мертвыми. — Лесли повернула папку, чтобы я могла прочесть, что она нашла о Воронах в интернете. — Ты должна признать, что это очень точно подходит к твоим способностям.

— И цвету волос, — сказал Ксемериус. — Черные, как вороново крыло.

Я пожевала губу.

— Но в предсказании это звучит как… ну не знаю… как что-то очень могущественное и важное… Как будто магия Ворона — это тайное оружие.

— Очень может быть, — сказала Лесли. — Если ты перестанешь относиться, как к причуде, которая тебе позволяет видеть призраков.

— И демонов, — опять добавил Ксемериус.

— Как бы я хотела иметь тексты предсказаний, — сказала Лесли. — Мне страшно интересно, как это звучит в оригинале.

— Наверняка Шарлотта знает их все назубок, — сказала я. — Думаю, она их выучила на своих занятиях мистикой. Они постоянно говорят в рифму. Хранители. Даже мама. И Гидеон.

Я быстро отвернулась, чтобы Лесли не заметила, как мои глаза внезапно наполнились слезами, но было поздно.

— О нет, радость моя, только не надо снова плакать! — Она подала мне носовой платок. — Ты перегибаешь палку, в самом деле.

— Нет, не перегибаю. Ты что, не помнишь, как ты рыдала три дня подряд из-за Макса? — всхлипнула я.