По его мнению, мощность Тунгусского взрыва была достаточной, чтобы забросить невзорвавшиеся осколки погибшего аппарата на расстояние 2500 км от места катастрофы. Возраст сплава вполне вписывается в установленные аналитиками рамки, а химический состав подтверждается необъясненной аномалией редкоземельных элементов (иттербия, лантана, церия), обнаруженной в почвах эпицентра Тунгусского взрыва еще в 1959 году…

Расчет направления геодезической линии, соединяющей эпицентр Тунгусского взрыва с поселком Ертом, около которого нашли неопознанный осколок, дал, как ни странно, величину, близкую к 115° — географический азимут оси симметрии “бабочки вывала” — контура границ вывала леса. Эта ось отождествляется с траекторией космического тела. Если бы на берегу Вашки был найден кусок метеорита, сторонники гипотезы рикошета могли бы говорить о подтверждении своего прогноза…

Но кусок странного сплава продолжал оставаться не более, чем газетной сенсацией. Мы рассказали эту историю не для скептиков, уверенных в том, что чудес не бывает, а для тех энтузиастов, которые недооценивают сложность проверки идей, вступающих в конфликт с “бритвой Оккама”. Эта история, по нашему мнению, может сыграть роль прекрасной модели хода событий в том случае, если и на месте Тунгусской катастрофы будет найдено нечто необычное…

Что же дальше?

Тунгусская проблема, несмотря на ее необычность и сложность, решается и будет решаться в будущем теми же средствами, которые выработаны научной методологией при решении других проблем и загадок природы.

Окончательный ответ будет получен не раньше, чем будут пройдены неизбежные этапы научного познания. Сначала — сбор и систематизация достоверных фактов. Затем — их анализ и выдвижение одной или нескольких гипотез. Ошибочная гипотеза — шоры на глазах “охотников за фактами”. Удачная гипотеза может сыграть роль увеличительного стекла. Гипотеза, ведущая к истине, должна работать — не только объяснять как можно большее число уже известных фактов, но и предсказывать новые, освещать не только исследуемое явление, но и давать ответы или подсказки для других задач.

Появление альтернативных, конкурирующих гипотез обычно ускоряет нахождение истины — при том условии, что их сторонники поставлены в равные условия при публикации результатов исследований, при гласности дискуссий. В 60-х годах развитие исследований Тунгусского феномена проходило в форме борьбы и соревнования (часто замаскированного) двух несовместимых гипотез — кометной и ядерной. В конце 70-х годов стало складываться мнение о том, что ядерная гипотеза оказалась несостоятельной. Однако говорить о торжестве кометной гипотезы, как выяснилось, было преждевременно: в начале 80-х годов возникла новая альтернативная гипотеза в виде различных вариантов плазменных моделей. Интересно, что они создавались независимо друг от друга и почти одновременно. Научный уровень и степень детализации у разных авторов были различны, однако в основе лежала одна и та же главная мысль — Тунгусский метеорит был плазмоидом. Доклады А. Н. Дмитриева и В. К. Журавлева, сделанные в 1983 году на юбилейной конференции в Красноярске, были опубликованы в 1984 году. И одновременно появились совершенно разные по уровню, но выражающие ту же идею в несколько других вариантах статьи научного сотрудника одного из московских институтов Л. А. Мухарева “Тунгусский метеорит — шаровая молния” (“Студенческий меридиан”, 1985 г.), и изобретателя Н. И. Скосырского из Новосибирской области. Последний сумел опубликовать свои аргументы лишь в районной газете. Заголовок статьи гласил: “Метеорит? Корабль? Нет, шаровая молния!”

Впрочем, значительно раньше начала пробивать путь на страницы научной прессы статья волгоградского учителя физики Н. А. Сергиенко, пытавшегося обосновать возникновение плазмоида из обычного метеорита. При взрыве Тунгусского метеорита согласно его теории произошел разбаланс электронных оболочек атомов, их многократная ионизация, которая и придала взрыву Тунгусского болида черты, роднящие его с ядерным взрывом. На более основательном фундаменте квантовой механики сходную идею рассмотрели московские физики Р. Ф. Авраменко и В. И. Николаева.

В мае 1984 года кандидат технических наук В. И. Кучеров направил в Институт государственной патентной экспертизы заявку на открытие, которым он считал выполненную им количественную разработку модели вторжения солнечной плазмы в атмосферу Земли, что, по его мнению, и составило сущность Тунгусского феномена.

Таким образом, в 80-х годах началась настоящая “цепная реакция” идей, гипотез и даже количественных теорий, обосновывающих плазменную природу Тунгусского метеорита. Это была, по-видимому, реакция на бессилие и неубедительность кометной гипотезы.