Читаем Самсон полностью

Её сапоги соскочили с плиток на газон, и я застонал — мои кроссы только-только начали обсыхать, а тут снова набирай воды по полной.

Но, с другой стороны, Анка и Ксанка никогда не подводят в части разведки — они привели нас с Вилли к неприметной двери сбоку серого здания главного корпуса Конторы. На ней, разумеется, было написано «Не входить. Только для допуска „A“», а чёрт его знает, был ли у нас этот допуск «А», но близнецам такие надписи нипочём. Бабушка бы сказала «как комар чихнул». Вилли затормозил было, но я его подтолкнул, и мы наконец смогли стащить с голов треклятый дождевик. В коридорчике за дверью было темновато, раздавалось тихое ровное гудение и узкая лестница круто взмывала вверх.

— Вы точно, девочки, знаете, куда идти? — обеспокоенно спросил Вилли.

Ксанка состроила презрительную рожицу, но ничего не сказала. Ксанка и Анка — наполовину китаянки. Их мама познакомилась с отцом, пока училась в Пекинском университете в аспирантуре, но потом как-то у них не сложилось, так что близнецы всю жизнь проводили полгода в Пекине, полгода в Москве и иногда в самые неожиданные моменты забывали русские слова.

Пока Вилли сворачивал мокрый дождевик, Анка уже махала нам с лестницы. Мы поторопились подняться за ней и оказались в узком техническом коридорчике, расположенном вдоль глухой стены, за которой гудение, слышное и снизу, раздавалось ещё отчётливей.

— Что там? — спросил я.

— Лаборатория Громова, — ответила Анка громким шёпотом. — Давайте, не будьте тормозами.

Девчонки неслышно проскользнули в самый конец тёмного коридора. Здесь было две двери: одна, более массивная, явно вела в лабораторию с гудением, а вторая — обычная стекликовая. Анка приложила к ней свой элключ, и та шустро отъехала в сторону.

Мы оказались в большом холле у самой столовой! Вот это да! Народу здесь было порядком, но, кажется, никто не обратил особенного внимания на то, что практиканты выходят из технического коридора, — все были заняты своими делами, обменивались новостями, садились компаниями за столы. У кассы скопилась длинная очередь, человек в двадцать, зато почти из самого её начала нам помахала Маша.

— Отлично, — ухмыльнулась Анка, — короткий путь привёл нас к победе!

— Ну, рассказывайте, — сказала Маша, когда мы набрали еды, расплатились и уселись в углу за большой стол. — Как первый день?

— Парни — лохи, — ответила Ксанка категорично. — У них там медведи, лисы, а у нас котятки и ми-ми-ми.

Я чуть не поперхнулся от возмущения, даже Вилли что-то пробурчал с набитым ртом, что было совершенно на него не похоже.

— А вы завидуете, — сказала Маша. Хотя её слова и звучали обидно, близнецы не обратили ни малейшего внимания — невозможно было обижаться на Машу, когда она улыбалась. — Про их гризли все только и говорят, хотя и под большим секретом. Наша лаборатория, то есть лаборатория профессора Громова, надеется заполучить его. Но есть ещё профессор Сухотин, бихевиорист и зоопсихолог, он тоже надеется. Только ведь без шансов, что скажете, мальчики? Да расскажите вы, успеете наесться.

Мы с Вилли и в самом деле здорово проголодались. Маше хорошо, она каким-то непостижимым образом умудрялась и есть свой салат, и болтать.

Я дожевал кусок котлеты, запил глотком сока и начал:

— Гризли потрясный! Огромный, почти во весь бокс, и злой как чёрт. Зубищи по футу!

— Не уверен, — перебил меня Вилли, — что информация о зверях предназначена для общего пользования. Алёна Алексеевна, думаю, была бы против.

— Кто такая Алёна Алексеевна? — Маша улыбалась теперь персонально Виллику, мол, не хочешь про медведя, давай про другое поговорим.

Вилли почему-то покраснел до самых ушей, но ответил:

— Наш ветеринар. Она очень… строгая.

Я расхохотался. Строгая? Нет, вы только поглядите-ка на него. Медуза вот строгая, а Алёна по сравнению с ней просто кошечка. Я уже собрался было высказать эту острую мысль вслух, как Алёна Алексеевна, совершенно не похожая на кошечку, в самом деле строгая и собранная, подошла к нам.

— Мальчики, у нас ЧП. Здравствуйте, девочки, — поздоровалась она с Машей и близнецами. — Анализ показал, что у енотки с температурой пироплазмоз, надо выбраковывать.

— Мы готовы, — быстро сказал Вилли и даже вскочил с места.

Алёна устало на него посмотрела и покачала головой.

— Нет, мальчики, мне поможет доктор Осин из второго бокса, а вас я отпускаю на сегодня домой. Мне с вами некогда будет возиться, да и с такого начинать со зверями работать ни к чему. Карты заполним завтра.

Она развернулась и пошла, вся поникшая, погасшая даже.

— Выбраковка, — спросила Маша медленно, — это то, что я думаю?

Ксанка сделала жест большим пальцем поперёк горла.

— Ох, как жалко…

Вилли сел. Он выглядел смущённым. Может быть, потому, что сам не до конца понял, в чём так резво вызывался Алёне помогать.

— Интересно, как это происходит? — спросил он задумчиво. — Декапитация, как у мышей?