Читаем Самсон полностью

Мы расположились с ним в хозяйственном помещении блока, кормовой, рядом с каптёркой зоотехников. Здесь у узкого окна стоял большой железный стол, на котором Сава как раз принялся резать огромным ножом мясо. В углу стопкой стояли миски, жестяные тазы для еды. В другом углу у входа — палки и инструменты, а на стене, на допотопном крючке висели списанные защитные комбезы Савы и Петра Симеоновича. И вообще, пахло тут кровью и сыростью, не так, как в остальном блоке.

— Подавай мне куски и миски, — скомандовал Сава. — Сразу всё распетрушим — и к отделке.

На краю стола у стены стояли старые механические весы, на циферблате которых почти стёрлись все деления, но зато белой краской поверх была нарисована полоса, обозначавшая норму. Миски были пронумерованы по номерам боксов, так что тут было не запутаться. Мы довольно быстро разложили всю еду, и Сава добавил жирный обрезок свиной кожи с салом поверх порции Помидорки.

— Старикану сила понадобится, — объяснил он, хотя я и не думал спрашивать.

Подхватив по две миски, мы пошли в боксы. Несмотря на то что я был в тот день погружён в мрачные предчувствия и томительное ожидание относительно Самсона, я запомнил очень хорошо и Помидорку, и боязливых лис, и енотку с печальным выражением лица, и драчливых кроликов. Им Алёна чуть ли не каждый день обрабатывала раны, которые они наносили друг другу в вечных потасовках. И Чарли, конечно, который робко мне улыбнулся в тот момент, когда Сава отвернулся, чтобы налить свежей воды в его миску. Как я ни уговаривал себя, а в душе моей кошки скребли, когда я на них глядел.

Когда с кормёжкой было закончено, Сава велел мне как следует вымыть при помощи шланга бокс гризли, чем я и занялся, отчасти даже довольный тем, что на меня не устремлён постоянно мрачный Савин взгляд. Я всё подготовил: подключил шланг, открыл сливное отверстие в углу и пустил воду. Струя ударила, смывая запёкшуюся кровь, размазанные по углам остатки еды и экскрементов…

Мне вдруг стало душно, и я, забравшись на койку, подёргал за рычажок вентиляционной решётки. Медведь, если подумать, с трудом помещался в аниме поперёк этого бокса. И по всему выходило, что провёл он в таких клетках-камерах едва ли не большую часть жизни. Когда-то у него была хозяйка, которую он привык называть мамой. Она приучила его так называть себя. А потом отправила жить в клетку, каким-то образом решив, что это неплохо… «Иногда, — напомнил я себе, — люди отказываются от своих собственных, человеческих детей. Что уж говорить про животных».

Примерно на уровне моих глаз на стене бокса я заметил грязное пятно — и вспомнил, что Самсон как раз тут колошматил кулаком… Смывая это пятно со стены, я понял, что, скорее всего, Алёна права насчёт меня. Ну куда мне в науку, если я уже который день думаю про оборотня-медведя как про человека? Стал ли он человеком, когда Лайла Доббс взяла его к себе и научила говорить? Из всего, что я знал о биологии, об оборотнях, следовало, что нет. Как был зверем, так и остался. Да, он испытывает радость, боль, тоску, страх — как и люди, но понимает ли, что обречён на смерть? Почему он молчал, когда я просил его заговорить, ведь это могло спасти ему жизнь… Может ли он построить достаточно сложное умозаключение для этого? А если может, то чем тогда отличается от человека?

— Эй, парень, — прервал мои невесёлые размышления Сава, — давай заканчивай тут, утопил уже всё.

Он занёс в бокс ведро с жутко воняющим дезраствором и натянул на лицо респиратор.

— Мне помочь? — спросил я, завернув воду и смотав шланг.

— Овава, — ответил Сава. Это значило «отвали». Ну я и отвалил, конечно.

Алёна и Вилли всё ещё были где-то в боксах, кажется у Чарли, так что я решил воспользоваться перерывом, выскочил из блока и постучался в соседний. Мне открыл крайне недовольный доктор Осин.

— Можно мне Анку или Ксанку на минуточку? — попросил я.

— Понятия не имею, где эти проныры, — сказал он. — С утра отправил их в главный корпус за результатами анализов, но так и не дождусь, видимо, до вечера.

— Спасибо, — сказал я и побежал поскорее в главный корпус, очень надеясь, что близнецы сейчас «дожимают» Алекса и скоро я получу свой смарт или хотя бы видео с говорящим Самсоном.

Я влетел в главный вход, едва поздоровавшись со знакомым охранником, и тут меня окликнула Маша Цейхман.

— Ёжик! Ты что собираешься делать? — Она, в белом лабораторном халате поверх её обычной футболки и джинсов, подбежала ко мне и схватила за рукав.

— Делать что? — спросил я, глядя в её округляющиеся от ужаса глаза.

— Гризли, то есть Самсон… Я думала, ты прибежал, потому что… — Она поднесла ладонь к губам, словно стараясь удержать слова внутри.

— Нет, я в техотдел, — сказал я скороговоркой. — Что Самсон?

— Завтра, — едва выдохнула Маша, — операция завтра. Первая, диагностическая, но Громов очень торопится. Я послала сообщение Ви, думала, он передал.

— Не передал, — сказал я, чувствуя, как мурашками покрываются предплечья и шея. — Какая ещё операция?