Вилли уже сопел, я поднялся, влез кое-как в штаны и, завернувшись в одеяло, выполз в тёмный коридор и прошёл на кухню. Свет включать не стал, забрался на подоконник, убавил громкость смарта на минимум и открыл файл.

Это были архивные съёмки. На первых кадрах, почему-то монохромных, совсем маленький медвежонок перекидывается в мальчика. Потом, по команде молодой темноволосой девушки с короткой стрижкой, снова переходит в аниму. Наверняка это были доктор Доббс и Самсон, но звук на этих кадрах отсутствовал — скорее всего, их снимали для учебного фильма и предполагался закадровый голос, догадался я.

Потом передо мной вдруг возник солнечный летний день. Такой солнечный и жаркий, какие изредка бывают у нас в августе. На лужайке, окружённой белым дощатым забором, играл мальчик, одетый в парусиновые шорты и белую рубашку с якорьками. Это был Самсон, но если бы я не понял это раньше, ни за что не узнал бы. Его легко можно было принять за обычного человеческого мальчика лет шести или семи, тем более что никаких положенных ошейников на нём не было. Густые рыжеватые волосы у него на голове были аккуратно пострижены и уложены на пробор, как в старых фильмах. Он немного неловко подкидывал и ловил мяч, а доктор Доббс, которая, очевидно, всё это снимала, подбадривала его за кадром. В какой-то момент Самсон неосторожно отбил мяч рукой, так что он отлетел прямо в камеру, но съёмка не прервалась. Самсон бросился за мячом, точнее к доктору Доббс, подбежал и заглянул ей в глаза снизу вверх.

— Мама, — сказал он очень отчётливо, — прости.

— Всё хорошо, малыш, — ответила доктор Доббс, погладила его по голове, растрепав аккуратную причёску, так что этот маленький, совершенно очеловеченный Самсон стал чуть больше походить на того оборотня, который сидел сейчас в тёмном боксе третьего ветеринарного блока.

Успокоенный, зверёныш улыбнулся и снова побежал за мячом.

<p>Глава 10. Лайла Доббс</p>

Я остановил видео и долго сидел на подоконнике, завернувшись в одеяло. Слушал дождь за окном и почти что уснул, когда неожиданно луч света ударил мне в глаза.

— Кто тут? Ёжик, это ты? — За вспышкой света я ничего не увидел, но голос был Маши Цейхман.

— Нет, это граф Дракула, — сказал я, — погаси свет, а то я растворюсь во тьме.

Маша опустила смарт, и, снова привыкнув к полутьме кухни, я разглядел её. Она была в пижаме с овечками, я знал — это её любимая. Маша почти совсем из неё выросла, вон, кофта натянута на груди и штанины коротки, — но всё-таки не бросает. В левой Машиной руке — пустой стакан, видно, вышла на кухню попить.

— Ты почему не спишь? — спросила она и в самом деле подошла к кулеру набрать воды.

— Не спится, — ответил я.

Мне вдруг до смерти захотелось рассказать ей всё. Потому что раньше между нами не было секретов, раньше Маша узнала бы и про медведя, и про доктора Доббс, и про всё остальное уже давно. И обязательно дала бы дельный, очень такой взвешенный, тяжёленький совет. В нашей дружбе она была якорем, а я — летающим в небесах воздушным шариком. А теперь-то всё разорвалось…

Для того чтобы рассказать всё Маше теперь, мне надо было притвориться, что ничего-ничего не было, а я ненавижу притворяться.

Но, должно быть, Маша всё-таки что-то почувствовала, потому что отхлебнула из своего стакана, но вместо того, чтобы уйти, уселась рядом со мной на подоконник.

— А Анка говорила, что у тебя смарт сломался, — сказала она, кивнув на смарт, который я держал в руке.

— Это Вилли, — ответил я. — У моего экран треснул, я его уронил.

— Анка сказала, — продолжила Маша, словно бы сама с собой, а не со мной разговаривая, — что отведёт тебя к мастеру, который сможет его починить, только если ты со мной… помиришься.

Я промолчал. И без слов всё было понятно, чего уж тут. Маша тоже молчала, точно чего-то ждала.

— Если ты не хочешь, — в конце концов тихо сказала она, — если ты категорически против, я скажу ей, чтобы не смела тебя шантажировать…

Тут она соскочила с подоконника.

— А ты-то хочешь? — спросил я у её спины в чёрных и белых овечках. — Ты-то хочешь помириться?

Овечки на спине вздрогнули.

— Я же знаю, Ёжик, что ты никогда меня не простишь…

— Точно, — сказал я зло.

Тут Маша повернулась ко мне лицом, и в лунном свете я увидел голубые слёзы на её щеках.

— И всё же, Ёжик, я прошу прощения, — произнесла она дрожащими губами, повернулась и пошла к выходу из кухни.

— Постой, Цейхман, — сказал я вдруг. — Я кое-что хочу тебе показать.

— Что? — спросила она, остановившись в дверях кухни как бы в нерешительности, вполоборота.

— Одно видео. Иди сюда.

Я слез с подоконника и, когда Маша подошла ко мне, протянул ей смарт.

— Это видео одного научного эксперимента с оборотнем. Посмотри, пожалуйста.

Маша удивлённо на меня глянула, её глаза блеснули, и взяла смарт обеими руками, осторожно, точно бомбу.

Я не был уверен, что это видео взорвёт ей мозг, ничего такого не ждал. Мне только очень почему-то было важно — показать ей этот ролик про маленького Самсона и посмотреть, как она отреагирует.