Читаем Самое необходимое полностью

Это был вкладыш «Красавцев», 56-го года.

И он был с автографом.

— «Моему хорошему другу Брайану с наилучшими пожеланиями. Сэнди Кауфакс», — хриплым шепотом прочел Брайан.

И понял, что больше не в силах произнести ни слова.

6

Он поднял взгляд на мистера Гонта, забыв закрыть рот. Мистер Гонт улыбнулся.

— Я ничего не подстроил, Брайан. Это просто совпадение, но... совпадение довольно удачное, как по-твоему?

Брайан, все еще не в силах произнести ни слова, молча кивнул. Пластиковый конверт с драгоценным содержимым тяжело давил на его ладонь.

— Вынь его, — предложил мистер Гонт.

Когда Брайан наконец снова обрел способность говорить, его голос прозвучал как голос очень пожилого инвалида:

— Я... не смею.

— Ну, зато я смею, — произнес мистер Гонт. Он взял у Брайана конверт, просунул внутрь длинный палец с хорошо ухоженным ногтем, вытащил вкладыш и вложил его в руку Брайана.

Брайан разглядел крохотные царапины на поверхности, оставленные кончиком ручки Сэнди Кауфакса, которой тот вывел свое имя... их имена. Роспись Кауфакса была почти такой же, как и отпечатанная, только отпечатанная читалась как «Сэндфорд Кауфакс», а автограф — «Сэнди Кауфакс». И живая была, разумеется, в тысячу раз лучше, потому что она была настоящая. Сэнди Кауфакс держал этот вкладыш в своей руке и поставил на нем свою отметку — отметку своей живой руки, своего волшебного имени.

Но на нем также имелось и другое имя — Брайана. Какой-то мальчик, его тезка, стоял возле раздевалок на «Эббетс-Филд» перед игрой, и Сэнди Кауфакс, живой Сэнди Кауфакс, молодой и полный сил, пока не успевший прославиться по-настоящему, взял протянутый вкладыш, быть может, еще пахнувший сладкой розовой жевательной резинкой, и оставил на нем отметку о себе... «И обо мне тоже», — подумал Брайан.

Неожиданно оно вернулось — то чувство, которое охватило его, когда он держал в руке окаменелый кусочек дерева. Только на этот раз оно было намного сильней.

Сладкий запах свежескошенной травы.

Тяжелый привкус золы, разносимой ветром.

Смех и крики у ворот подающих.

— Привет, мистер Кауфакс. Не могли бы вы надписать для меня вкладыш?

Узкое лицо. Карие глаза. Темные волосы. Бейсбольная шапочка снята быстрым движением руки, он чешет лоб там, где начинается ежик волос, а потом снова надевает ее.

— Конечно, малыш. — Он берет вкладыш. — Как тебя зовут?

— Брайан, сэр... Брайан Сигуин.

Черк-черк-черк — на вкладыше. Чудо: буквы словно полыхают огнем.

— Хочешь быть игроком, когда вырастешь, Брайан? — Вопрос прозвучал чисто механически, как заученный наизусть текст, и говорит он, не поднимая головы от вкладыша, который держит на своей широкой левой ладони, чтобы писать на нем правой рукой, которую вскоре окрестят волшебной.

— Да, сэр!

— Налегай на основы — И он возвращает вкладыш.

— Да, сэр! Конечно, я...

Но он уже идет прочь, а потом переходит на ленивый бег трусцой по свежескошенной траве, и тень его бежит рядом с ним, чуть впереди...

— Брайан? Брайа-а-н?

Длинные пальцы щелкнули у него перед носом — пальцы мистера Гонта. Брайан вынырнул из своего видения — мистер Гонт смотрел на него с изумлением.

— Ты здесь, Брайан?

— Простите, — пробормотал Брайан и покраснел. Он знал, что ему нужно отдать вкладыш, отдать и уйти отсюда, но, казалось, он просто не в силах выпустить его из рук. Мистер Гонт снова смотрел ему в глаза — чудилось, в самую глубь сознания, — и он опять почувствовал, что не может отвести глаз.

— Итак, — мягко произнес мистер Гонт, — предположим, что ты покупатель, Брайан. Предположим, что это так. Сколько бы ты заплатил за этот вкладыш?

Брайан почувствовал, как отчаяние каменной глыбой сжимает ему сердце.

— Все, что у меня есть, это...

Правая рука мистера Гонта взметнулась вверх.

— Ш-ш-ш! — жестко сказал он. — Прикуси язык! Покупатель никогда не должен рассказывать продавцу, сколько у него денег! Это все равно что, торгуясь, давать противнику ощупывать свой бумажник или выворачивать содержимое карманов прямо на пол! Если не умеешь лгать, хотя бы молчи! Это первое правило честной торговли, мой мальчик.

Его глаза... такие темные и огромные. Брайану казалось, он весь погружается в них и плывет, плывет...

— Цена этого вкладыша состоит из двух... половин. Одна половина — наличные. Вторая — действие. Ты понимаешь?

— Да, — сказал Брайан. — Он снова ощутил себя далеко-далеко от Касл-Рока, далеко от «Самого необходимого», далеко даже от себя самого. В этом далеком-далеком месте реальными были лишь огромные темные глаза мистера Гонта.

— Цена за этот вкладыш пятьдесят шестого года с автографом Сэнди Кауфакса — восемьдесят пять центов наличными, — сообщил мистер Гонт. — Тебя это устраивает?

— Да, — сказал Брайан. Голос его был далеким и слабым. Он чувствовал, как весь уменьшается и... приближается к той точке, где не остается никаких ясных воспоминаний.

— Хорошо, — ласково произнес мистер Гонт. — С этим мы договорились. Что же касается действия... Брайан, тебе известна женщина по имени Уилма Джерзик?

— Уилма? Конечно, — ответил Брайан из окружающей его, все разрастающейся тьмы. — Она живет в квартале от нас.