Читаем Сага об асах полностью

Китайский фэн-шуй в сравнении с азовским просто отдыхает. Музыку ветра азы слушают с рождения до смерти. Настоящий аз, живущий в степи, продуваемой со всех сторон ветрами, или на городской окраине, впитывает своим слухом поистине волшебные звуки. В шёпотекамыша, в шуме волн, в шелесте листвы родных тополей азу слышится голос самой матери-природы, наставляющей своих детей. Вот подул осенний восточный ветер, выгнавший воду на десятки, а то и сотни метров из залива. Даже в доме в такую погоду бывает тоскливо. За окном слышны литавры ударов кровельного железа о доски крыши. Водопадом на асфальт устремляется поток из водосточной трубы с отломанным кем-то куском. По подоконнику отбивают дробь капли дождя. Кажется, что наступил конец времён, Земля съехала с орбиты и катится в тартарары. Что делать в такую погоду? Конечно, заняться медитацией под звон стаканов, урчание унитазного бачка и монотонные мантры сварливой жены. Китайский зелёный дракончик, ныне заселивший квартиры обывателя, падкого на моду, азам не подходит. В стране азов самым действенным оберегом всегда считался зелёный змий. Ему поклонялись почти все азы. Китайцы – глупый народ. Они скопировали этот символ, воплотив суть в форму, для того чтобы из формы извлекать содержание. Ребята из Поднебесной перемудрили. У нас те, кто не имеет денег, просто сидят на жабе, а они делают из дерева лягушек и водят палочкой им по спине, чтоб привлекать богатство…

А все эти ароматы из Поднебесной? Они ничто по сравнению с запахами подъездов, где гадят коты, вонью из залитых водой подвалов, смрадом мусоропроводов и сортиров, перегаром алкашей… Эти запахи возвращают человека к реальности, а не наоборот. Но не всё так сумрачно и убого в стране азов. Наступают майские дни, и, проходя по переулкам и скверам города, где цветущие деревья источают неземной аромат для привлечения пчёл, азы готовы сами летать, и жужжать, и работать, как пчёлы. Тогда у всех просыпается шестое чувство. Разрушающая энергия сменяется созидающей. В весенние дни сердце Звона превращалось в воздушный колокольчик и звенело на лирический лад…

В последнее время Дудка и Звон сталкивались всё чаще. У них были даже кое-какие общие дела, которые заканчивались, как правило, плохо. Дуда был по натуре одиночка, а если ему были нужны помощники, то он без труда вербовал их. Звон же, наоборот, проявлял стадный инстинкт. Он обладал талантами уголовника, был плодовит на бредовые идеи и отчаянные выходки. Но его верная банда давно распалась, и он вкушал горькую чашу одиночества.

Дудка сначала брать Звона с собой на рыбалку не хотел, но тот обещал показать самое клеевое место, где клюёт самый крупный бычок. Следует заметить, что Звон для пущего убеждения применил запрещённый приём. Он ввёл Дудку в транс при помощи специальной интонации и тембра голоса, чем иногда пользовались алкаши и наркоманы, выпрашивая деньги на выпивку. Это было в десять раз сильнее НЛП, языка жестов и жёсткого гипноза. К тому же у Звона была ещё непочатая бутылка самогона. А Дудке хотелось выпить. Он и бычков-то ловил для того, чтобы обменять у соседки на выпивку и немного денег. В море к 1995 году уже почти ничего не ловилось. Донными тралами, истребляя всю флору и фауну, браконьеры в погонах выгребли всю ценную рыбу и продали «за бугор». Остались лишь килька да бычок. Была нарушена кормовая цепочка, и в итоге пострадал человек, к примеру, такой, как Дудка, который кормился дарами моря. И если бы выгребли только рыбу! В ход пошли заводы, станки, металл. Звон пострадал не меньше Дудкиного, но уже от разгула других браконьеров.

И вот теперь Звон с Дудой, как и много лет назад, когда ещё ловили первых своих пескарей, ни свет ни заря погребли на старой резиновой лодке вдоль длинного причала на заветное место.

Мимо проплывал пограничный катер, возвращаясь с ночного патрулирования залива. Один из погранцов рыгал на корме, держась руками за леер. Двое других из ходовой рубки лишь на миг покосились на заспанных алкашей в резиновой лодке. Зевая, один пограничник сказал другому: «Не иначе бомжи за кордон собрались». И оба засмеялись.

Став на якорь напротив рыбзавода, Дуда и Звон решили не спешить с ловлей рыбы, а пропустить по стопке-другой самогона, занюхав дождевыми червями. Когда бутыль опустела, Звон с довольной мордой достал вторую. Дуда и обрадовался, и расстроился. Уже рассвело, и надо было ловить рыбу. Но с рыбой у них в этот день что-то не клеилось. Часам к одиннадцати дня их так сморило, что они заснули в лодке на ещё горячем сентябрьском солнышке. Они выключились почти одновременно, однако Звон в последний момент, куняя носом и рассматривая первые мультики, вдруг увидел вблизи лодки под водой какую-то тень. Сперва он подумал, что это рыба, возможно белуга, так как тень была огромного размера, но откуда у белуги задница и здоровенный хвост?

– Русалка, Дуда, русалка! – закричал он.

Дуда сквозь дрёму понял, что Звон напился и чудит, как всегда, поэтому пнул его ногой и послал на три буквы. Звон вскоре успокоился и незаметно заснул.