Читаем С Евангелием полностью

2. СВЯТИТЕЛЬ АЛЕКСИЙ был вторым Московским митрополитом. Он продолжал дело, начатое святым Петром. Личная подвижническая жизнь сделала его великим пастырем земли русской. Пост, молитва, богослужения, заботы о благоустроении церквей, монастырей, духовных общин были постоянным его делом. Святитель сам лично ездил по княжествам, улаживая различные неполадки и разногласия. С этой же целью он посылал и влиятельных людей, как, например, преподобного Сергия Радонежского, с которым был в самых дружественных отношениях. За великую духовную жизнь Господь даровал святому Алексию дар чудотворений. Так, он исцелил от слепоты Тайдулу, жену хана, благодаря чему добился для русского народа больших льгот от татарского повелителя. Любил святитель монашескую жизнь и способствовал ее распространению. Он испрашивал у Московского князя позволения на постройку монастырей и располагал богатых купцов к милости для обителей и бедных людей.

В этот “митрополичий период” наблюдается полное согласие и духовное сотрудничество светских властей с церковными. Князья охотно слушались митрополитов московских и почитали их своими личными отцами духовными и покровителями своих княжеских семей и княжеств, малейшее уклонение от норм нравственности вызывало нарекание со стороны митрополита, и князь смирялся, прося прощение как духовный сын, он каялся перед митрополитом и исправлял свою жизнь. Какое великое поле деятельности для духовенства, какая свобода выбора для добрых дел!

“Кроткие наследуют землю…” (Мф. 5, 5), — сказал Господь.

И вот кроткие служители Церкви, подвижники и рачители народного блага с усердием и самоотвержением пекутся о русском народе. Сами они живут бедно и, часто — без пищи и сна; зато отечески благоустраивают бедных, безродных, вдовиц, многосемейных, бедные храмы, обители и пр. Никто им в этом благородном Божьем деле не мешает, никто не противоречит. Святое Христово Евангелие становится в этот период подлинной Божественной книгой, каждое слово которой звучит законом для мирской власти и для церковной, для каждого русского человека. Слово Божие люди выполняли более, чем читали. Да и как читать, когда большинство было неграмотно! Зато уж, услыша слово Божие в церкви, народ нес его домой, как сокровище, и исполнял его в своей жизни.

“Эх, Петровна, — сказал мужичок в новой холщевой рубахе соседской бабе, — ты, кажись, нынче и в церкви не была?” “Истинно так, Егорыч, — отвечает, покраснев, смущенная баба, — вот промыкалась на базаре, каналья, а купить — ничего не купила, да и мужик мой хворый лежит”. “И взаправду хворый?” — удивляется Егорыч. “Знамо, хворый, — говорит Петровна, — зашел бы вот к больному и рассказал, какой Евангель читали в церкви”. И вот Егорыч идет к больному соседу, дает ему маленькую просфорочку и рассказывает, как дьяк читал “Евангель” о блудном сыне. Больной от радости плачет и благодарит Егорыча, а вместе и кается, что Бог наказал его за то, что он прошлой ночью украл из соседского амбара 10 пудов пшеницы. “Неужто украл?” — спрашивает с удивлением Егорыч. “Вот истинно, Егорыч, украл”, — и больной крестится. “Да у кого же это ты?” — спрашивает Егорыч. “Да у тебя, Егорыч, прости Христа ради,” — признается сосед. Егорыч в недоумении, он молчит. В его душе буря поднимается, негодование, гнев… Но он вспомнил чтение про блудного сына и разом смяк. “У тебя что, есть, что ли, нечего?” — уже спокойно спрашивал он больного. “Не уродилось, Егорыч, детей куча…” — сосед плачет, утирая слезы грязным рукавом рубахи. “Так тебе ищо нада? Вот хвороба у тебе пройдет, — мягко говорит Егорыч, — приходи, насыплю еще десять…” Сосед благодарит, целует руку у Егорыча. А он тихо встал, перекрестился на образа и вышел. На душе у него так сладко-сладко, что самому плакать хочется от умиления.