Читаем С этой минуты полностью

– Узнав, что ты жив, хоть и очень зол на меня, я стала следить за твоей карьерой. Подумать только, целых пять лет я считала тебя мертвым! Но после разговора в театре я узнала, что ты плавал сначала на «Александре», потом – на «Пегасе». Тебе доверили командование «Либрой», а вслед за ней – еще одним кораблем. Твоим первым двадцатипушечным кораблем был «Дартмур», а последним – «Кристобел».

Сэм не сразу обрел дар речи.

– Да будь я проклят! – выдавил он наконец.

– Видишь, я никогда не забывала тебя, Сэм. Известно тебе или нет, но ты унес с собой кусочек моего сердца, и мне всегда было важно знать, где ты.

У него сразу стало тепло на сердце.

– Ты никогда не перестанешь удивлять меня, Уилли. При такой жизни, как у тебя: приемы, балы, веселье, роскошь… мне в голову не приходило, что ты думаешь обо мне.

– Ты всегда был в моих мыслях, Сэм. Разве можно забыть первую любовь?

Ее слова тронули Сэма больше, чем он мог представить. Как и то, что она все эти годы следила за его карьерой. Значит, он до сих пор ей небезразличен? Даже несмотря на все, что случилось между ними? Но когда она смотрела на него такими глазами, в которых полыхал жар, плавивший давнишний лед, он почти терял голову.

Не зная, как себя вести, он оглядел зал. На одном конце длинного стола сидели четверо громко смеющихся и перекрикивающих друг друга мужчин. Они залихватски чокались кружками с элем, очевидно, преисполненные решимости напиться. На противоположном конце сидели двое, занятые игрой в триктрак. Еще двое старичков дремали, придвинув стулья к камину. Супруги одинаково солидных пропорций, занявшие другую нишу, молча поедали большой черносмородинный пудинг.

Сэм и Уилли никто не мешал, но было столько всего, что он хотел сказать и сделать без посторонних глаз. Нельзя же ни с того ни с сего пригласить ее в спальню, хотя, видит Бог, он хотел этого больше всего на свете. Поскольку его комната была немногим просторнее чулана, с узким топчаном и тощим тюфяком, самое лучшее, что он мог сделать, – повести ее на прогулку при лунном свете.

Уилемина приняла его приглашение. И уже через несколько минут они сидели под яркой луной на старом надгробии в том церковном дворе, где уже побывали днем. Сэм снова хотел поцеловать ее, но твердо помнил о завтрашнем дне, мисс Фуллбрук и ожиданиях ее семьи. Но это будет завтра. А сегодня он рядом с Уилли, и она так прекрасна в лунном свете, что он не может больше сдерживаться.

При каждой встрече, даже той, первой, когда он был так взбешен и сокрушен тем, что она стала содержанкой, он хотел владеть ею, ее телом и душой, как в восемнадцать лет. Но слишком много мужчин могли назвать ее своей. И его гордость и боль не позволяли ему даже думать об этом.

И только десять лет назад он понял, что готов забыть о всех терзаниях и проклял свою чертову гордость. Теперь он хотел ее с новой силой, горел от желания и снова терзался угрызениями совести. Только уже иными. Но именно они побуждают его не закрывать рта. Говорить безопаснее, чем целоваться. И поэтому беседа, продолжавшаяся с несколькими перерывами еще с полудня, все текла и текла.

– Расскажи о Томе, своем сыне, – попросила она.

Сэм улыбнулся. Глаза его гордо блеснули.

– Чудесный мальчишка! Вернее, молодой человек. Ему девятнадцать. Он уже лейтенант! Делает карьеру моряка! Участвовал в блокаде, а теперь служит в Ост-Индии. В Яванском море.

– Вы часто видитесь?

– К сожалению, нет. Видишь ли, моряки никогда не бывают подолгу в одном месте. Он, считай, рос без меня. После смерти Сары он жил в семье ее сестры. В Сомерсете. Но уже тогда он бредил морем и жаловался, что не хочет жить вдали от побережья. Писал длинные письма, умоляя взять его на корабль и выучить на гардемарина. Когда ему исполнилось двенадцать, я наконец сдался. Уже через два года он надел мундир гардемарина. А в семнадцать сдал экзамен на лейтенанта. Его карьера будет более традиционной, не то что у меня. Уверен, что к сорока годам он станет адмиралом.

– Видел бы ты свое лицо, когда говоришь о нем, – с легкой завистью прошептала Уили. – Ты так им гордишься!

– Чистая правда, – рассмеялся Сэм. – Он хороший сын. Красавец! И ростом с меня, хотя все еще слишком тощ. Сплошные локти и колени. Длинноногий и неуклюжий.

– Совсем как ты в его годы.

Сэм улыбнулся и кивнул:

– Даже волосы того же цвета. Ни единой черточки от моей бедной Сары, только иногда что-то общее проглянет в улыбке. Жаль, что она не родила мне девочку, такую же светленькую, как она сама. А как насчет тебя, Уилли? У тебя нет запрятанной где-нибудь парочки детишек?

Уилемина слегка побледнела. Потом на щеках выступили два ярко-красных пятна. Взгляд помрачнел.

Ощутив, как она напряглась, Сэм понял, что сказал что-то неуместное. Когда-то, в молодости, они мечтали иметь много детей. Хорошеньких девчушек и озорных мальчишек. Уилли так хотела стать матерью! Но может, узнала, что бесплодна? Или потеряла ребенка? А может, не хотела портить фигуру и отдавала детей деревенским кормилицам?