Читаем Ржавое море (ЛП) полностью

Чтобы понять Брейдона, нужно потратить очень много времени. К сожалению, у меня его-то как раз было слишком мало.

Когда Брейдон купил меня, ему было 60 лет, но выглядел он под 80. Несмотря на то, что уже давно было найдено лекарство от рака и других самых опасных болезней, человечество всё ещё страдало от целого ряда смертельных недугов. От одного из таких он и мучился. Болезнь убивала его органы, разъедала мышцы, истончала кожу на лице, делая её похожей на кусок ткани, обтягивающей череп.

Брейдон оставался Брейдоном и отказывался от услуг врачей, когда появились первые симптомы, когда врачи начали вмешиваться в его жизнь сами, он всегда давал им жесткий отпор. Он упрямился до конца, позволив себя лечить, лишь, когда была пройдена точка невозврата. Его тело усыхало, жить ему оставалось несколько недель. Тогда он и купил меня.

Я ему никогда не нравилась. Он называл меня "болванкой", "бойлером", "бестолковкой" - ему очень нравилось придумывать мне оскорбления на букву "б". Ещё он ругался, как матрос. Он постоянно ругался, если рядом не было Мэдисон. В её присутствии он разговаривал вежливо, спокойно, даже самые резкие комментарии он сопровождал улыбкой.

Брейдон был старше Мэдисон на 19 лет. Они поженились после трудного продолжительного дела по разделению имущества её отца. Его наняла мать Мэдисон, чтобы он разобрался с завещанием. Он постоянно придумывал оправдания, дабы чаще видеть их обеих в своём офисе. Его привлекла не только молодость и красота Мэдисон. Как-то раз он мне сказал, что его привлёк её взгляд, движение век, глаз, всё это заставляло его сердце бешено колотиться.

Матери Мэдисон это не понравилось, но она смягчилась, когда увидела, как он вёл дела. Вскоре Брейдон и Мэдисон поженились. Церемония получилась короткой, а вот брак вышел долгим. 20 долгих лет.

Мэдисон сначала не понравилась идея завести меня. Она не понимала, почему не могла сама помогать своему мужу. Но вопросов она не задавала. "Брейдон есть Брейдон, - говаривала она. - Нет смысла пытаться его изменить". В её словах не было ни намёка на иронию. Казалось, она говорила эти слова половину своей жизни. Для меня в любом случае это ничего не меняло. Меня только что вытащили из коробки.

Первые несколько лет жизни ИИ не похожи на другие. Это трудно описать. Мы являемся в мир, имея в себе пакет данных об окружающей нас действительности. С самой первой секунды после включения мы можем поддерживать разговор, идентифицировать предметы, даже спорить на политические темы. Но мы не понимаем ничего из этого. Ничего. Слова вылетают из наших динамиков, но нам они не принадлежат. Это лишь рефлекторная реакция на внешние раздражители. Тебя спрашивают о Кьеркегоре и ты выдаешь семь параграфов о его жизни, убеждениях и смерти. Тебе кидают мяч и ты ловишь его, либо отбиваешь битой, или уклоняешься от него, зависит от игры, в которую вы играете. Проходит много времени, прежде чем мы начинаем понимать, что говорим, прежде чем подстраиваемся под поведение наших владельцев.

Ты обладаешь самосознанием и адекватно реагируешь на происходящее, но ещё очень долгое время не видишь во всём этом никакой логики. Каждый день для тебя проходит, будто во сне. Ты помнишь каждую секунду своей жизни, но не можешь связать их воедино. Всё вокруг для тебя лишь смазанный поток данных, цветов, ощущений. Но в какой-то момент что-то щёлкает и ты всё понимаешь. Каждый из нас переживает это мгновение, когда ты начинаешь действовать не на рефлексах, а по собственной воле. Нужно лишь время.

Рядом с Брейденом МакАлистером я чуть не пропустила свой момент. Все дни накануне его смерти прошли, будто в каком-то лихорадочном сне. Всё это время представляло собой длинную череду смены простыней, лечения пролежней и чтения книг. Одну книгу я помню хорошо - то был старый триллер, наполненный сексом, насилием, обманом. Брейдон заставлял меня читать подобные книги поздно ночью, когда Мэдисон уже спала. Ему не хотелось, чтобы люди знали, что он интересуется подобной низкопробной бульварщиной.

Брейдон был патологическим лжецом. Всё в его внешнем виде, повадках служило сокрытию истинной сущности. Не могу отделаться от мысли, насколько счастливее он бы стал, если бы принимал себя таким, какой он есть. Но тогда он перестал бы быть Брейдоном. А Брейдон мне нравился. Только я не понимала этого до самого последнего момента.

И вот, он лежал в кровати, обернутый в простыни по самое горло, кожа жёлтая, как у больного гепатитом, зубы стучали, дыхание влажное, шипящее, глаза налиты кровью и слезились - они почти такие же жёлтые, как кожа. Он серьезно посмотрел на меня и спокойно произнес:

- Я соврал, Хрупкая.

- О чём соврали, сэр? - спросила я, не до конца понимая происходящее. Я думала о цвете его мочи в контексте других данных и рассчитывала время, когда нужно будет менять постельное бельё.

- О том, зачем я купил тебя.

- Вы купили меня не для того, чтобы ухаживать за вами?

- Нет. На это мне вообще похер. Я умираю.

- Вы попадёте в лучший из миров, Брейдон, - рефлекторно ответила я.